Перламутровая птица Атлантиды. До потопа оставалось всего 750 лет…

Тяжелая рука Вождя, опередив сигнальный импульс подсознания, мягко легла парнишке на плечо. Другая же рука нежданно для её хозяина взъерошила густые волосы на голове мальчишки, которая от страха вжалась в плечи. И вдруг владыка прижался своим широким лбом к похолодевшему от страха мальчишескому лбу. «Друг! У меня есть друг! Преданный мне не как вождю, но как человеку!» – новая мысль принесла с собой сладостную, горячую волну до этого момента не известных ощущений. Наверное, в тот миг он находился на вершине своего давно исчезнувшего счастья.

Он словно взмыл на ту вершину, убедившись в правильности своей догадки. О том, что с момента, когда на его голову возлёг венок вождя, он лишился самого простого, но ничем не заменимого человеческого чувства. И в подсознание Вождя углубилась константа: однажды ночью на берегу у океана бесстрашный воин островного племени Тлантау наконец-то стал просто человеком.

– Друг мой, – с наслаждением прошептал он, крепче обнимая тяжёлой рукой обессилевшего от такой внезапности парнишку.

Юноша был в полной растерянности. Он, по всему было видно, плохо понимал, что происходит. Потому что уж слишком это было невероятно. А Вождь, взрослый бородатый мужчина, не отдавая отчета своим действиям, целовал парнишку в лоб, в лицо, прижимал его голову к своей могучей груди. Словно родной отец. Он ласкал его и как сына, и как дочь, на жизнь без которых обрек себя семнадцать лет назад. Орло являл для него гораздо большее, чем сын, дочь и жена вместе взятые.

Он был даже не правой рукой, не частью его мозга. Юноша укрепился в сознании Вождя как великая идея.

Идея, ради которой человек ничтоже сумняшеся переносит все тяготы и лишения, преодолевает встретившиеся на его пути преграды.

– Ничего, мы им ещё покажем, на что способны, – взволнованно бормотал Вождь, продолжая стискивать напуганного парня в своих медвежьих объятиях. – Мы ещё посмотрим, кто кого.

Вдруг он остановился, напрягся, вслушиваясь в тишину.

Кроме легкого шипения моря и равномерного звона цикад не доносилось ни звука. И всё-таки Вождя что-то встревожило. Он даже не успел ещё осознать эту тревогу, а тело его уже было готово ко всему. Продолжая вслушиваться в неспокойную тишину, Вождь пристально посмотрел Орло в глаза, тряхнул его плечи и сурово спросил:

– А ты не предашь меня?!

Он помолчал. И вдруг его голос зазвучал по иному:

– Будь верен мне до конца, пожалуйста.