Перламутровая птица Атлантиды. До потопа оставалось всего 750 лет…

Набравши в лёгкие как можно больше воздуха, харидянин с гневом выдохнул приятелю в лицо:

– Диом, ты часом не сдурел?! Или в тебя уже успел вселиться демон? Ты не понял до сих пор, что происходит и почему я побежал сюда?!

– Да ладно, друг, не трепыхайся, будто рыба, которую поймали руками уже на берегу, – желчно усмехнувшись, Диомидий тут же сделался серьёзным. – Ты ведь сумасшедший. Отпусти тебя – так и потеряешь чего доброго.

Устав бороться, Лукреций расслабился и прикрыл глаза.

– Ты всегда куда-то мчишься, не спрося ни у кого совета, – Диомидий продолжал его воспитывать.

 – Считаешь, что раз науки тебе даются лучше, значит ты во всём меня умнее. Ну-ка! Лежи спокойнее! – он вновь напрягся и повысил голос, потому что Лукреций вдруг остервенело под ним заметался.

– Я не могу тебя так просто отпустить хотя бы потому, что не хочу лишить Харид такого вредного философа, как ты. Хвала Каледосу, что я сильней тебя. По крайней мере, в удержании под седлом, – желчно хмыкнув, Диомидий снова сделался серьёзным: – Иначе бы ты просто удрал навстречу монстрам, наверняка закованным в доспехи.

Пришлось бы и мне погибнуть в бессмысленном бою с толпой артаков.

– Неужели им никак нельзя помочь? – обречённо спросил харидянин в надежде на моральную поддержку сына варвана.

Но, отпустив руки Лукреция и выпрямившись, тот покачал головой:

– Нет. Прости за такое обращение с тобой, но у меня не оставалось выбора.

Поднявшись, он подал товарищу руку.

Лукреций лежал ещё с полминуты, словно не решаясь что-либо предпринять.

И вдруг отчаянные вопли донеслись до их ушей от бухты. Харидянин вскочил. Юноши обернулись.

Страшно размахивая гигантскими крыльями, пришедшие от моря демоны, как коршуны, летали над лодками спешащих к берегу поморников. Артакские крыланы (так их чуть позже прозвали харидяне) метали в головы ничем не защищённых рыбаков не то ножи, не то большие чёрные, будто покрытые смолой иглы, которые насквозь пронзали обнажённые тела поморников.

Бирюзовая вода вокруг их лодок стремительно окрашивалась кровью. А все, кто был на берегу, носились в панике вдоль кромки берега, не зная, что предпринимать, и будучи не в состоянии понять что-либо из происходящего.

И это тоже никого не удивило бы:

Беспечность рыбаков

всегда их приводила к неоправданным потерям —

во время нападения врага, и если начиналась вдруг

морская буря,

когда цунами уносили

с собой немало стариков, детей и женщин.