Десант местного значения

Командир 559-й батареи, рассмотрев в бинокль, что фрегат, по которому они вели огонь, сильно садится носом, ползет с черепашьей скоростью и ни о каких действиях не помышляет, посмотрел на часы и скомандовал перенос огня на другой постановщик дымовой завесы. На часах было 10:29. А тем временем на поле боя появились другие действующие лица.

02 ноября, местное время 10:28. Камчатка. Авачинский залив, вход в Авачинскую бухту. Группа ракетных и торпедных катеров Камчатской военной флотилии

Кап-три Балабанов, тоже переодевшийся во все чистое, потрясенно рассматривал открывшуюся перед ним картину сражения, когда катера выскочили из горловины Авачинской бухты.

Вообще-то план сражения, с которым их ознакомили в штабе флотилии, был такой. Эсминцы КВФ первыми выходят из бухты и связывают боем охранение десанта. Торпедные катера, как всегда, атакуют первыми или десант, или корабли охранения, а три оставшихся ракетных катера наносят удар по транспортам.

«Гладко было на бумаге», – пробормотал он про себя начало известной русской поговорки.

В реальности все пошло наперекосяк. Сначала отряд советских эсминцев был атакован с воздуха, и капитан в который раз убедился, что ПВО эсминцев, что проекта 30бис, что проекта 31К, что проекта 56, совершенно никуда не годится. Самолеты с потрясающей легкостью вывели из строя сразу два корабля, «Блестящий» и «Возмущенный». Когда катера проходили мимо них, «Возмущенный» уже затонул, а горящий «Блестящий» выбросился на берег, южнее острова Бабушкин Камень. Балабанов только скрипнул зубами и отвернулся при виде людей, еще державшихся на воде после гибели эсминца. И передал по всем катерам отряда: «Скорость не снижать и с курса не отворачивать». На молчаливые укоризненные взгляды команды он никак не отреагировал, в любую минуту могли появиться самолеты противника, и тогда они сами погибнут, вдобавок без толку. И вот катера поравнялись с Тремя Братьями, выходя на простор Авачинского залива.

Открывшаяся перед ним картина морского боя привела его в замешательство.

Прямо перед ними, в четырех милях стоял горящий эсминец типа «Гиринг». Несмотря на то, что он был сильно избит, имел значительный дифферент на корму, тонуть он не собирался. Судя по всему, артиллерия его была тоже не боеспособна, иначе он бы уже открыл огонь по таким опасным целям, как торпедные катера. Немного восточнее вяло перестреливались четыре корабля, два «Гиринга» и «Влиятельный» с «Бесшумным».