Байки старого гнома

Сегодня в их лотке снова были лишь пара кусков серебряной руды, даже на унцию чистого металла едва потянет, и несколько кусков красного кварца. Младший из братьев вывалил содержимое лотка на стол перед сгорбленным стариком с огромным моноклем в правом глазу и отошел чуть в сторону. Всё было ясно и так, без слов. Оценщик лишь покачал седой головой и пригладил густую, пепельно-белую бороду.

– Жаль мне вас, мальчики, искренне жаль. Горбатитесь от зари до ночи, а отдачи никакой.

Придерживая одной рукой монокль, Ивар долго вглядывался в красновато-перламутровую поверхность булыжников и продолжал качать головой.

Тром сперва подумал, что у старика случился нервный тик, однако, через некоторое время оценщик замер и поднял взгляд на братьев. В угольках его глаз трепетало пламя масляных ламп, висевших под самым потолком на тяжелых медных цепях.

– Возьму только из уважения к вашему отцу и деду…

Ивар сгрёб руду в ящик, стоявший возле стола и отсчитал пять медяков. В комнате повисла тишина и Тром отчетливо услышал, как бьётся в висках кровь, а за дверью шумят старатели, ожидая своей очереди.

Рядом тяжело дышал Эйнар.

– А кварц? А ну, давай плати нам за кристаллы, скряга!

Старший Йорвинг рванулся вперед. С двух сторон к нему тут же устремились вышибалы, грозно помахивая дубинками, но Ивар взмахнул рукой, и они замерли на месте, выжидая.

– Кварц нынче упал в цене. Этого добра у нас вон, хоть лаптем ешь, – он мотнул головой туда, где стояла небольшая вагонетка, груженая разноцветным камнем, – Повезёт завтра.

Главное верить, не сдаваться. Ни вы первые, ни вы последние.

Старик повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен и, напустив на себя деловой вид, отошёл к стене якобы что-то разыскивая среди уставленных разным хламом полок.

– Но…

Тром положил руку на плечо Эйнара.

– Пойдём, брат. Отец уж заждался, наверное.

Когда-то, давным-давно, их род почитали во всём королевстве и жили их предки в Верхнем Квартале, наравне с богатейшими и уважаемыми гномами.

Прапрадед Трома и Эйнара владел богатой жилой самоцветов, а из-под его молота выходило лучшее оружие и украшения, когда-либо продаваемое по эту сторону Гиблой Пади. Говорят, сам король Хьярти Угрюмый в особенно торжественных случаях подпоясывался мечом, рукоять которого была украшена руками мастеров Йорвингов. Но времена те давно канули в бездну забвения, и никто уже о них не вспоминал.