Душа дракона

Как только смогу встать с постели! Ну, всё, беги, тыковка моя! Я тебя люблю!

– Я тебя тоже люблю, мама!

Мари схватила полотняную сумку, натянула чепец на самые уши и выскочила на улицу. Мадлен тяжело откинулась на подушку. «Что с ней будет, если я умру? – пронеслось у неё в голове, – Мари, конечно, уже взрослая девочка, но недостаточно взрослая для самостоятельной жизни. Эх, надо было отдавать её замуж за Жака Луве, когда тот приходил свататься. Торговля у его отца идёт в гору, какое-никакое золото водится.

Глядишь, скоро в город переберётся. Так бы и Мари с собой забрал, пристроил бы где-то служанкой. А, так, что её ждёт тут, в Сент-Коллене? Ничего, кроме соседских сплетен и подозрительных взглядов в спину».

Мадлен тяжело вздохнула и закрыла глаза. Время покажет. Человек предполагает, а судьба располагает.

Мари бежала со всех ног, перепрыгивая через глубокие лужи, старалась не поскользнуться на размытой дождём дороге. Заскочив по пути к тёте, она в двух словах рассказала той, что произошло.

Габьер в ответ лишь покачала седой головой и потрепала девочку по плечу.

– Молись и не оставляй надежду, всё в руках Господа, милая! – ласково проговорила женщина, – Я сама занесу Мадлен продукты. Заодно проведаю сноху. А ты ступай, девочка моя, беги за травами!

И Мари, что есть духу, побежала дальше. Тётя хоть и слыла в деревне первой склочницей и ворчуньей, в душе была очень доброй и милой. Когда пришли печальные вести о том, что Патрис, её младший брат, не вернётся с войны, Габьер не бросила Мадлен с маленьким ребёнком на руках, а поддержала, чем могла.

Вместе они смогли встать на ноги и оправиться от пережитого горя. Вот и сейчас, зная о том, что Мадлен наотрез отказывается брать деньги за своё ремесло, тётя Габьер, время от времени делилась со снохой едой и старой одеждой.

Святого отца Мари заметила издалека. Девушка поправила, сбившийся на бок, чепец и поспешила перебежать на другую сторону улицы. Инквизитор, тот самый с неприятным взглядом и мечом под рясой, стоял возле мясной лавки старого Жоффруа Готьена, и с выражением крайнего отвращения на лице разглядывал товар.

Ярко красные, будто рябина зимой, куски свинины и говядины явно были подкрашены свекольным соком. Уловка Готьена сильно бросалась в глаза и недвусмысленно намекала на сомнительное качество продуктов. Хозяин лавки напрасно пытался отогнать от своих окороков и рулек толстых изумрудно-зелёных мух, слетевшихся со всей округи на аромат подтухшего мяса.