Иллюзия Вечности

После его выступления и цитирования статей режима чрезвычайного положения, повторили ролик о способах оказания первой помощи пострадавшим.

После нескольких минут рекламы (а она хоть и в урезанном объёме, но присутствовала) начался показ заседания ученых, политиков и прочих публичных людей страны. В ходе него создалось такое впечатление, что собравшиеся намереваются попросту заколдовать новую болезнь. Настолько яркими и, одновременно, пустыми были их речи. Никаких практических комментариев. Никаких выводов.

Сто процентный дефицит этого. Зато буря эмоций, самолюбование, даже взаимные обвинения. Ко всему этому наш зритель уже давно привык. К несчастью, и я в их числе, который оказался у экрана, созерцая упомянутое заседание.

Время было за полночь. Помывшись, я долго стоял голышом перед зеркалом, разглядывая тело. Как это ни было сложно, я старался припомнить любую свою незначительную рану, начиная с самого раннего детства. Когда мне это удавалось, я ставил чёрным маркером крестик на месте её зажившего следа.

Включая пупок, и не считая кистей рук и, разумеется, зубов, у меня получилось восемнадцать крестиков. Не так уж и плохо, подумал я. Успокоившись на том, я пошёл к кровати.

Взяв с собой в постель старый мамин серебряный крестик в качестве оберега, я поджал колени и свернулся клубком у стены. А потом заплакал от одиночества.

3.

Смерть приходит в дом. Обсуждения и первые выводы.

Проснулся я, когда солнце уже стояло в зените, и яркий свет назойливо бил в глаза.

Сладко потянувшись в кровати, я медленно перекатился на бок и с удивлением уставился на лекарства, сложенные на столе. Затем взглянул на будильник, который безжалостно свидетельствовал о том, что занятия в институте пропущены. В тот же миг вернувшаяся память всё расставила по местам.

Я скинул одеяло и пристально осмотрел тело. Цел, господи благослови! За это не грех было бы выпить даже спросонья.

Наспех одевшись, я подскочил к окну. Тёплый ветерок потеребил прядь волос на лбу.

Я забрал их пятерней на затылок и облокотился на подоконник. С высоты моего седьмого этажа открывался вид на уныло пустующие улицы города, блестящие в зелени налившихся солнцем листьев деревьев. Редкие прохожие шагали по дороге, и только где-то вдалеке виднелось небольшое скопление людей. По непривычно опустевшей улице время от времени проезжали легковые автомобили и армейские грузовики, с наглухо закрытыми брезентом кузовами.