Золото верности

– А я даже не ожидал, что вдобавок ко всему ты и с шестом дерёшься так здорово! А помню, ещё и рисуешь этим шестом неплохо! Вот уж монах на все руки! Занятным же вещам в вашей Обители обучают. Даже совсем не монашеским, сказал бы.

– Тысяча сверкающих душ издревле озаряет Междуморье немеркнущей славой, – важно запел «монах на все руки». – Впрочем, что касается боевых искусств, это объясняется просто. Наша Обитель расположена почти что посередине обитаемых земель. В мирное время это даже неплохо, так как через нас проходит много торговых путей.

Но в истории не раз случались кровавые смуты, когда монастырь из–за выгодного расположения осаждали самые разные армии, не чтящие Богиню и Синод. А даже если и не осаждали, воюющие войска завсегда оказываются источником бандитов и головорезов всех мастей. Они тогда враз наводняют все дороги вокруг Обители.

– Это как при Короле–еретике тысячу лет назад?

– Например тогда, – кивнул Мерон. – Да, если верить хроникам, то низложение Короля–еретика привело к ожесточённой междоусобице, и Синоду стоило немалых усилий потушить этот пожар.

В такие времена монахов некому защитить, кроме нас самих.

Мерон гордо ударил кулаком в грудь.

– Между прочим, в других монастырях такого нет, – продолжал он. – Там занимаются сугубо мирными делами: ведут летописи да укрепляют веру. Мы же бережно храним не только духовные традиции, но и боевые. Мы не забывали их даже в самые долгие годы мира, что нас не раз спасало. Тысяча сверкающих душ столь стара, что никто толком не знает, когда её основали… Однако за всю известную историю ни один враг не смог взять её силой.

Наша Обитель вечна, как сами звёзды.

«Мы», «нас», «наша обитель»… Интересно, что Мерон никогда не говорил о себе, как об бывшем монахе. Словно изгнания своего он и признавать не хотел, считал это временным недоразумением.

– Странно всё это… – сказал Йед. – Ведь если ты и сражаться с боевым шестом умеешь так здорово, то я вообще не понимаю, как настоятель мог тебя выгнать…

Мерон задумался.

– Знаешь, на самом деле в монастыре я дрался посредственно. Не любил я этого занятия, в отличие от некоторых братьев. Эх, вот брат Фария у нас настоящий боец!… Однако когда меня выгнали… Изгнание – нечастое наказание в Обители, но в моём случае всё… всё даже ещё хуже было. Игумен меня тогда здорово отколотил, а под конец ещё и наговорил целую кучу оскорблений! Он вообще тяжёлого характера человек, но в тот вечер превзошёл самого себя.