Золото верности

Ведь обычными испытаниями трудно определить такие качества, как благонадёжность или преданность… Страшиться не нужно: кто не вражеский шпион и не преступник – тот уйдёт с миром, даже если и не пройдёт сию проверку. Слово кровного служителя Святой Владычицы!

Подобно хищному зверю, он неспешно прошёлся вдоль притихшего строя туда и сюда, впиваясь в каждого своим колдовским взглядом.

– Йед Велунд, сын кузнеца, – молвил Маэл, не поворачивая к тому головы. – По стечению обстоятельств ты мою проверку уже прошёл.

Ты здесь лишний. Ступай в храм и жди остальных в Нижнем зале.

А пристальный взгляд его не сходил с Глаха Кенунда.

Йед вышел было из строя, но остановился на полушаге. Он осторожно повернулся в сторону Маэла с Глахом. Те застыли друг напротив друга, как вкопанные.

Вернее, лишь невнимательному взгляду казалось, что Глах стоит неподвижно. В действительности же он тихонько трясся, как в лихорадке, не в силах отвести взгляда от синих глаз Маэла. Четверо его товарищей тревожно обернулись, но помочь ничем не могли.

Йеду подумалось: а не точно ли так он сам выглядел, когда Маэл вызнавал, что случилось в деревне?

– Противишься? – ласково проворковал Маэл. – Думаешь, можно от меня что–то скрыть? Какая самоуверенность! Знать потаённое – священная обязанность Посланника Синода!

Колдовские полосы на его голове затрепыхались бледными отсветами – едва заметными на полуденном солнце.

Сэр Тарбис недовольно нахмурился, но с места не сошёл.

– Ступай уже прочь, сын кузнеца! – вдруг рявкнул Маэл, продолжая впиваться глазами в Глаха. – Не испытывай терпение!

Голос его внезапно преобразился до неузнаваемости, обнажив опасный металл.

Йед тотчас же развернулся и направился в сторону храма Шамины, что гордо высился над городскими крышами. Однако позади вдруг раздался хриплый бас Глаха.

– Вон из моей головы, Чтец! Это всё ненасто…

Тут он завопил, как от нестерпимой боли.

Йед оглянулся.

Бедняга Глах стонал и корчился у ног Маэла. Весь строй в испуге от них отпрянул.

– Ненастоящее? – услужливо подсказал Маэл. – Ну так я тебе и настоящее покажу!

Заметив, что Йед снова некстати замешкался, сэр Тарбис сердито махнул ему рукой.

– Сказано же – вон! – прошипел он. – Дурень!

* * *

Днём Народный храм Шамины – точнее, лишь Нижний зал – оставался открыт для широкой публики. Йед бывал здесь не раз, ещё вместе с отцом.