Золото верности

Йеду невольно подумалось: а что, если эти полосы и есть та самая жутковатая субстанция, что только что хозяйничала внутри него? Уж больно они схожи.

– Благодарю тебя, о Приорина, – ответил Маэл. – Я надеялся услышать именно это. Не смею более задерживать тебя в сём неприятном месте.

Приорина Заэлия приложила обе руки к груди, изобразив ими косой крест – он, возможно, символизировал четырехлучевую звезду Шамины.

– Да не угаснут звёзды! – поклонилась она Маэлу.

– Да не угаснут звёзды! – эхом повторил тот прощание, также скрестив руки и поклонившись в ответ.

Целительница направилась к выходу тюремного коридора, сопровождаемая охраной. В одной камере с Йедом остался лишь Посланник Синода.

Йед пребывал здесь с самого утра и надо признать, что ему это место было столь же неприятно, как и Заэлии. Хоть Маэл и говорил, что Йед здесь не заключённый, но на практике разницы обнаружилось не так уж много. Тем более, спалось ему тут совсем плохо: помимо тех странных насмехающихся голосов, во сне его мучил жуткий кошмар.

Ему снилось, будто он убегает от неведомого чёрного чудища по диковинному подземелью, где все стены усеяны сверкающими самоцветами. И что вместе с ним от чудовища спасалась неизвестная девушка. Он проснулся весь в холодном поту – точно перед тем, как сюда заявились Маэл с Заэлией.

Так или иначе, Йед всей душой надеялся, что уж теперь–то его из этой тюрьмы отпустят.

Но Маэл почему–то застыл неподвижно и молчал, напряжённо уставившись в ничем не примечательную точку на стене.

Ко всему прочему, он выглядел весьма неважно, как будто попал сегодня в изрядную переделку.

– Служитель Маэл… – наконец решился нарушить тишину Йед. – Разрешите ли мне теперь покинуть это место? Раз даже служительница Заэлия подтвердила…

Чтец мигом очнулся.

– Конечно. Сестра Заэлия никогда не ошибается в таких вещах. Чума столице не грозит. Следуй же теперь за мной.

Сопровождаемые всё прежним карликом–смотрителем, они прошли по коридору к выходу.

На улице смеркалось. Было довольно безлюдно: мрачной тюремной башни, вделанной в городскую стену, жители избегали.

Когда ворота башни закрылись на запор, Маэл заговорил.

– Что же… Много времени у меня нет, потому скажу прямо: мне совсем не хотелось бы, чтобы Йед Велунд, сын кузнеца, пополнил низменное общество городских бродяг, попрошаек, мелких воришек и просто бандитов, которых ты уже имел возможность лицезреть там.

Маэл махнул рукой назад.

– Ты достоин куда лучшей судьбы, – продолжал он.