Девчонки, погоны. Книга IV. Сквозь тернии и боль

На его лице появилась довольная и по-детски смешливая улыбка, и он протянул:

– А вкусно-то как! Пальчики оближешь! Учись, глянь, Настасья Петровна, как следует родного мужа потчевать!

– Тебе лишь бы брюхо набить! Любую стряпню хвалить согласен! – покачала Петровна в ответ укоряющей головой.

– Нет, да ты сама все перепробуй! И вправду, вкусно! – не согласился с женой, жестом руки показал Топтыгин.

Наконец, все расселись, наполнили бокалы шампанским.

– Горько! – провозгласил Михайло на правах старшего.

Молодожены переглянулись, встали. Саша потянулась к мужу и запечатлела на его щеке целомудренный поцелуй.

– И все? – покачал Михайло недовольной головой.

– И все! – отрезал Плющ. – Я с вами на эту тему говорил! Второй раз деструктивно обсуждать меня мы не будем!

Супруги Топтыгины переглянулись. Хозяин – барин.

– Горько! – выкрикнула Настасья и подняла свой бокал.

Сашенька снова едва дотронулась до мужской щеки, и гости от них окончательно отстали, ели и пили, нахваливали умение молодой хозяйки.

Плющ самодовольно раздувался от непомерной гордости за свою избранницу. И личиком она хороша, и фигурка у нее не подкачала, и готовить умела на славу. Не поленилась невестушка и от всей души наготовила на свадебный стол…

Сытно откушав, чета Топтыгиных чинно удалилась в гостевую комнату, где устроила для себя небольшую передышку, взяла она запланированный тайм-аут, расположилась на кровати. И тут же с той стороны квартиры послышался сдвоенный храп.

– Укатали сивку крутые горки! – усмехнулся Плющ. – Теперь они до самого вечера на пару продрыхнут!

В ответ Саша кивнула головой, постаралась понять, с каким именно скрытым смыслом ей это было сказано. То ли родичи мужа жутко утомились, то ли у молодоженов появилась оказия, чтобы остаться наедине. Чтобы как-то убить время, Саша подошла к прикрытому куском темно-серого полотна пианино. Инструмент одиноко стоял в углу, им давно, по всей видимости, не пользовались.

– Я поиграю? – оглянулась девушка на мужа.

– Я не думал, что ты играешь! – моргнул, посмотрел внимательно на нее долгим взглядом, не сразу ответил Плющ. – Играла моя мама. С ее отъездом в Испанию инструмент заскучал, его прикрыли, чтобы сиротливо не пылился, не наводил на других тоску… – подошел мужчина и аккуратно снял покрывало, сложил вчетверо, отложил в сторону, пожал плечами.