Офицеры. Книга вторая. У края

На этот период службу по охране штаба округа несли курсанты артиллерийского училища. Потому-то Славку часовой и не пропустил. По собственному незнанию. От горячего желания выполнить все требования Устава и Инструкций…

А в результате пострадал не только он сам, но и весь личный состав караула, не говоря уже об его начальнике, незадачливом капитане, не сумевшем организовать службу, от дремотной лени пустившем ее на самотек, бездарно проспавшем все на свете…

И все легко сошло бы ему с рук, служба, перевалившая экватор, добравшаяся до полуденного затишья, неспешно докатилась бы до недалекой уже смены, не заявись Славка на второй пост.

Именно с ее появления волна и пошла. Случай, как много он порой значит…

С точки зрения буквы закона большой начальник оказался прав, устроив грандиозный разнос. Правда, появился он в караулке не от истинного радения за службу, а желая примерно проучить бойца, что позволил себе дерзость не пропустить к нему Славку…

Примерно в этом ключе думала Дашенька, кою по рождению не обделили наблюдательностью и проницательностью, следуя за Мартовым и Славкой, внимательно прислушиваясь к их разговору.

3

Полуденный зной. Раскаленный воздух дрожит. Асфальт не выдерживает и плавится. Жирные голуби попрятались от жары под навесами и засунули клювы под распушенные крылья.

И ветер спрятался за высокими крышами и затаился, выжидая вечерней прохлады. Не хочет испечься проказник, боится опалить свои крылышки, бережет их. Чай, не казенные опахала-то, а свои…

А на железнодорожном вокзале жизнь кипела, ни на мгновение не замирала она и не останавливалась.

По перрону сновали толпы встречающих; отправляющихся в путь пассажиров и гостей города, прибывших издалека; командировочных и праздношатающихся.

Загорелые до черноты носильщики в расстегнутых полинялых на солнце, выцветших серо-голубых рубахах ухарски лихо гоняли тележки. Подкатывали их вплотную к вагонам. Торопливо доверху накидывали сумки, тяжелые баулы и неподъемные чемоданы.

Нагрузившись, гнали к выходу в город.

Сноровисто сбрасывали вещи. Торгуясь, взимали они плату и бегом возвращались назад. Торопились совершить еще одну ходку, ежели повезет, то и две.

Подали киевский состав. Маневровый тягач, притормаживая, последние метры проплыл, будто плавно покачиваясь на волнах раскаленного воздуха, мягко уткнулся в самый край платформы. Рэм кинул сумрачный взгляд на электронное табло. До отправления поезда оставалось полтора часа. Внутри посасывало.