Офицеры. Книга вторая. У края

Свою часть договора она выполнила и пожелала немного расслабиться.

– Недурная у вас квартирка! – оценил юноша высоту потолков и внутреннюю обстановку, набитую дорогим антиквариатом.

Ко всему прочему, хата его покровительницы находилась в пяти минутах езды на трамвае от их училища. Ценное достоинство, учитывая складывающиеся обстоятельства.

– Быстро в ванну и хорошенько отдрай себя мочалкой…

Когда Костик вышел, распаренный и пахнущий чистотой, все шторы оказались задернуты, и комната погрузилась в полумрак.

– Не люблю, когда на меня пялятся… – пояснила женщина. – Дай мне к тебе привыкнуть…

Утром она сама отвезла Костика в училище, куда прибыла автомобильная колонна из лагеря. Абитуриенты выгружались, на площадке перед парком строились и повзводно отправлялись к казарме, что находилась всего в пятидесяти шагах от них.

По молчаливому знаку командира взвода Баталов быстренько занял свое место в строю.

– О, Иудушку привезли! – едко прошипели позади него.

– Тише ты! – одернули шутника. – Сашка Григорьев тоже с нами сегодня не ночевал. Скажешь, что и он «стучит»…

Сбоку тяжело засопели. Требовалось намек переварить.

– Нет, Сашка на подлость неспособен. Свой чудак…

– Может, вовсе не он «стучит». Я видел даму, которая за него просила. Такой классной бабе, пацаны, никто не откажет…

Баталов чувствовал, как покрываются краской торчащие уши. Он раскусил, что речь шла про него. Его начинали подозревать, но доказательств у ребят не хватало.

Ему следовало поостеречься. Его походы в офицерскую канцелярию не остались незамеченными.

Напрасно он опасался. Все довольно скоро разрешилось само собой. По рекомендации начальника клуба замполит четвертого дивизиона курсантов взял Костика «на карандаш», вызвал к себе и обо всем обстоятельно расспросил.

На выборном комсомольском собрании дивизиона вышел на трибуну неприметный парнишка Владимир Бобов и тихо произнес:

– Есть предложение избрать в состав комитета ВЛКСМ нашего дивизиона следующих товарищей…

Проголосовали списком.

Все дружно подняли руки. Первый курс. Никто и никого толком не знал. Не понял никто, откуда этот самый список взялся, кто в нем. Больше всего многих курсантов радовало то, что сами они в комитет не попали. Ни к чему им вся эта лишняя обуза и бумажная канитель. Они пришли учиться…

Второй в списке значилась фамилия Костика.