Офицеры. Книга вторая. У края

Нет, он не остался один. Жизнь продолжается, и надо по самой полной программе пользоваться удобным моментом.

– Наливай! – подмигнул он Вове.

– Леночка, до дна, до дна! – Бобов чуть ли не силком заставлял девушку пить, а Костик же тем временем за спиной проводницы, нехорошо ухмыляясь, в стакан с «Пепси-колой» вливал коньяк.

– Ух! – раскрасневшаяся девица схватилась за протянутый ей стакан со сшибающим с ног коктейлем.

– Между первой и второй промежуток небольшой! – с коварной улыбочкой провозгласил Баталов.

И Леночка покорно приняла посудину. В голове у нее шумело, появилось ощущение легкости и простоты в общении с почти незнакомыми ребятами. Отлетели в сторону робость и смущение, их она всегда прикрывала напускной холодной строгостью.

– Какая я стала вся пьяная! – тоненько хихикнула девушка, будто вовсе не замечая того, что вороватая мужская рука забралась под форменную рубашку и втихаря шарила по ее телу.

Не пожелала она обращать внимания на сущий пустячок.

– Леночка, у тебя чудные ямочки, когда ты улыбаешься! – Костик жаркими губами дотронулся до ее пухленькой щечки.

Не встречая сопротивления, он ладонью накрыл трепещущую грудь, сдвинув в сторону чашечку лифчика.

– За них надо выпить! – Бобов вновь протягивал наполовину наполненный стакан. – За ямочки, за ямочки!

Пока Леночка пила, Баталов неторопливо расстегивал пуговки на ее рубашке. Он не боялся того, что его оттолкнут, что деваха начнет возмущаться. Костик считал себя знатоком людских душ, полагал, что тонко разбирается в человеческой психологии.

Еще во время посадки он заметил, как проводница смотрит на него и на Миру заискивающими глазками. Хозяйка вагона чутко распознала в них представителей высшей элиты, к коей он себя с некоторых пор небезосновательно причислял.

Негромко щелкнула застежка бюстгальтера, тонкие лямочки соскользнули с полноватых округлых плеч. Высвобожденные из плена туго налитые груди тяжело колыхнулись.

– Ух ты! – Бобов широко раскрыл восхищенные глаза.

– Иди, погуляй! – сердито шикнул на него Баталов. – Не мешай!

Не дожидаясь повторного приглашения покинуть сцену, Вова скромно удалился, притворив за собой дверь.

Ему не привыкать к пренебрежительному отношению. Он свое доберет. Дружба с Баталовым дала ему многое. Все их товарищи едут в плацкарте, а он – в спальном вагоне. Разница есть…

Уходя, проводница оставила дежурное освещение.