Таежное смятение чувств. II. Возвращение

 – Вижу, хочешь ты сама до него дотронуться!

Испуганно вздрогнув, Алла горячо прошептала:

– Я не могу! Да и муж рядом, вдруг он проснется!

– Не проснется! Я его вдрызг напоил! – покосился Петрович на сопящего в две дырки Юрка.

– Все равно я не могу! – вздохнула молодая женщина.

– А ты смоги! – настаивал дедок.

Снова тяжело вздыхая, Алла подняла на старикана призывно заблестевшие глаза, волнительно протянула:

– Я только потрогаю, а вы руки держите при себе!

– Слово даю! Замру пеньком у тропинки…

Прикусив губу, Алла дотронулась, провела пальчиком.

– Отрастили себе дрын! Только не хочет он вставать! – произнесла она с жалобой в голосе. – А сами говорили, что на меня и у мертвого встанет! Обманули вы меня!

– Так ты, красавица, трусики скинь, футболку задери! – хохотнул дедок. – Распахнись перед ним, покажись ему!

Внутренние желания боролись с жалкими остатками сомнения в правильности ее поступка. Запретный плод в чужих штанах казался настолько сладким, что Алла, словно сомнамбула, приподнялась с полки, спустила с себя трусики, раскорячилась перед дедом, руками развела бедра в стороны.

В этот миг она больше не принадлежала себе, ею полностью овладели сладкая похоть, горячее желание лично познать то самое, о котором слышала от старших и более опытных по жизни разбитных подруг.

– И точно, встает! – прошептала восхищенно Алла.

Кривая головка воспарила духом и уперлась в живот деда высоко над заросшим волосками пупком. Стоя на раскоряченных ногах, Алла коснулась проснувшегося удава, жадно глядела на него, одной рукой сжала через футболку упругую грудь.

Петрович страдальчески отвернул голову вбок, прикрыл веки. Дашка сверху хорошо видела, каких сладких мучений стоит ему эта постановочная прелюдия. Не выдержав иезуитской пытки плотским искушением, старик нагло просунул руку между подрагивающими от напряжения женскими ногами и удовлетворенно протянул:

– Да ты вся, краса моя, дрожишь! Хочешь, приголублю?

Словно вспугнутая птичка, Алла очнулась, угрызения совести перевесили чашу весов, в испуге она кинулась на полку.

Поджав под себя ноги, жена Юрка сидела, крепко обвив ноги руками, уткнув пылающее лицо в дрожащие от волнения колени.

– Дай мне! – попросил ее старик. – Дай мне, краса моя! Я тебя жизни научу! Заполню тебя всю питательным кремом! – увещевал змей-искуситель. – И прыщики разом пройдут! Личико твое станет белым-белым! Грудки твои силой нальются!

– Нет! У меня муж! – шептала бабенка себе в колени.