Таежное смятение чувств. II. Возвращение

Вот только не говори мне, Дашка, что ты не постаралась показать себя перед ним во всей своей красе! Не тот случай…

Бедная девушка почувствовала, как жаркая краска вмиг залила все ее лицо и вспыхнувшие жарким огнем ушки. На какой-то миг ей подумалось, что Борис стоял рядом с ними, все видел.

– Когда ты, Даша, вчера подсела к пианино и исполнила нам что-то из Шопена, мальчишка был в числе твоих самых горячих поклонников. Он не сводил с тебя восхищенных глаз, – понежил Зимин ласково девичью ладошку в своих руках.

Оставив на щеке братца след от мимолетного поцелуя, девушка радостно зашагала навстречу новому приключению.

– Ты же позволишь мне жить в твоей квартире? – решилась Дашка, когда они сели в вагон электрички, и спросила у прикрывшего глаза Бориса. – Мне не хотелось бы оставаться у Тимоши…

Не открывая глаз, Зимин нашел ее ладошку и произнес:

– Завтра Савельев восстановит мою и твою прописку. И живи там, сестричка, на самых законных основаниях…

– Значит, братец, ты согласен! – хлопнула девушка восторженно в ладоши.

– Возьмем у Шатовой машину и переберемся…

Несколько остановок они проехали молча.

– Слушай, Борис, а что именно ты собираешься делать с этим похотливым и подлым стариком? – спросила у него Даша.

– Я еще, сестричка, не решил, – пожал парень неопределенно плечом. – Думаю, что мы на месте что-нибудь придумаем. Будем действовать строго по обстановке…

– Хочешь, я надавлю одним пальчиком в районе шеи, и дедок попросту перестанет дышать? – предложила помощь Дашка.

Открыв глаза, парень поморщился, качнул головой:

– Нет, я не возьму на себя такую ответственность! Я не хочу, чтобы эта мразь легла камнем на твою совесть…

Снова в тишине застучали колесные пары на стыках.

Электричка свистнула и замедлила ход.

– Наша остановка… – потянулся Борис к выходу.

Как и говорила Пелагея, ее отчим Федот Кузьмич с утра сидел возле поселкового продмага.

– Отличная закуска! – встрепенулся дедок, когда Зимины остановились прямо возле него. – Задаром отдам!

Не торгуясь особо, Борис кинул старику синенькую бумажку номиналом в пять рублей. Глаза у Федота Кузьмича в момент округлились от счастья. Столь много ему редко давали.

– Не уходи, мил ты человек! – глянул дедок с благодарностью на Бориса. – Выпей малек за мое здоровье.