Таежное смятение чувств. II. Возвращение

Старый маразматик получил то, что давно уже заслужил. Такие, как он, только портят жизнь другим.

– И все-таки, братец, это не дает нам права судить его!

– А мы-то его не судили. Судила его Серафима Никитична, мы только расставили декорации для праведного суда! И все! Хватит об этом! Забыли мы и не вспоминаем… – прикрыл глаза Зимин. – Скажи-ка, сестричка, когда ты по поручению Тимоши каталась в Москву, ты не мех ли туда возила? – сменил резко Борис тему их разговора. – Звериные шкурки…

– Мне тоже казалось, что я везу шкурки.

– Не думаю, что это законно, сестричка! – поморщился Зимин. – Будь подальше от всего этого. Когда он появится, отдашь Тимоше деньги, которые он потратил на твою учебу.

– Как скажешь, братец! – улыбнулась Дашка.

На даче Савельева Зиминых дожидался гость.

– Волошин Сергей Александрович, – представился он. – Второй секретарь обкома партии.

– Борис Андреевич Зимин, – моргнул парень, а Даша притаилась за его спиной. – Не знаю, чем могу быть вам полезен. Тут мы по приглашению Павла Андреевича.

– Не тушуйся, племяш! – улыбнулся гость. – Твоя мама была мне двоюродной сестренкой. Мы с тобой и есть самая близкая родня! А за тобой прячется, видать, Дашенька, дочь Зинаиды…

В течение получаса сановитый родич расспрашивал их о житье-бытье, местами хмурился, задумчиво покачивал головой. Особо его интересовал Борис, к нему и вопросов было побольше.

– Надеюсь, что ты у нас комсомолец, мой дорогой племяш? – прищурился Волошин пытливо.

– Я, Сергей Александрович, в январе месяце вступил в кандидаты в члены КПСС, – ответил Борис, глядя на дядю.

Удивленно моргнув, секретарь обкома партии совсем другим взглядом посмотрел на племянника и обрадованно заявил:

– Ну, это совсем хорошо, дорогой племяш! Членство в партии многому тебя обязывает, но оно же дает тебе и многое! Вопрос с твоим переводом мы оперативно решим…

Появление Павла Андреевича Савельева, наконец-то, избавило Бориса и Дашку от дальнейших расспросов. Зимины быстро ретировались и отправились на поиски Пелагеи.

– Ну, и как у нас дела? – глянула девушка напряженно на Зиминых. – Удалось вам с ним поговорить?

– Мне очень жаль, Пелагея Алексеевна, – произнес официально Борис, – но ваш отчим сегодня трагически погиб.

– Как погиб? – ахнула Краснова и с грохотом уронила тарелку в мойку. – Борис, что ты несешь?

– Федот Кузьмич сегодня нечаянно свалился с обрыва.