Колдун из Темногорска

 – Здорово ты вырос, Юл.

– Разве? По-моему, ни сантиметра не прибавил, – пожал плечами мальчишка.

– Только мне твое имя не нравится, – заявил отец. – Я хотел назвать тебя Казимиром в честь деда. Да она не позволила.

«Она» – это мать Юла. Впрочем, история с наречением давняя, сто раз слышанная, хотя и не ясная до конца.

– Хочешь предложить сменить имя? – спросил Юл как можно ехиднее. Нынешнее «Юл», то бишь «Юлий» ему тоже не нравилось. Но «Казимир» – было бы в тысячу раз хуже.

Отец не обратил внимания на выпад сына.

– Я, кажется, говорил тебе об Иване Кирилловиче Гамаюнове? – спросил Александр Казимирович.

Юл отрицательно покачал головой.

– Ни разу? – удивился отец. Удивление его было напускным.

– Ни разу, – подтвердил Юл.

– Тогда сейчас говорю. Ты на Гамаюна здорово похож. Он в детстве был таким, как ты. Уверенный в себе до ужаса. Ничто не могло поколебать его веры в себя. Я не такой. – Без всякого перехода отец добавил.

– Что с тобой может случиться? – спросил Юл насмешливо. Дело в том, что с отцом они недавно поссорились: Юл просил взять его с собой в поездку, а отец отказал. Еще Юл втайне мечтал, что переедет к отцу. Хотя в глубине души понимал, что это невозможно. Он никогда не говорил отцу об этом своем желании, но при этом таил обиду, как будто отец отказался исполнить и эту просьбу.

– Ничего, я просто так. – Александр Казимирович бросил взгляд в сторону крепко сбитого парня, что пытался укрыться за стволом тощей березки.

– Где мне его искать-то? Где он живет, этот твой Гамаюнов? – неохотно спросил Юл.

– Не знаю. Но ты его найдешь.

– Зачем не мне? В институт поможет поступить?

– Он умеет плести нити, – проговорил отец задумчиво.

– На кой ляд мне нитки? Что я, как девчонка, шарфики буду вязать? Дал бы на мороженое. А то у мамы, как всегда, бабок нет.

Отец достал бумажник, вынул две десятидолларовые бумажки.

– Отлично, – усмехнулся Юл. – Мне хватит на целый месяц.

Отец поколебался и вдруг отдал Юлу свой бумажник.

– Ого! Это тоже на всякий случай? – Юл почувствовал смутную тревогу.

Спору нет, жадность не входила в число недостатков отца. Если у него были деньги, он дарил их без всякого сожаления – родственникам и друзьям. Но чаще он сидел на мели и мучился оттого, что не может одаривать тех, кто ему дорог.