Маска Дантеса

– Стас, будьте умницей… – Корвин поймал себя на мысли, что разговаривает с князем, как с ребенком. – Держитесь подальше от моего друга.

– Но почему?

– Друз ревнует к вам Лери.

Бредовое заявление! Но ничего убедительнее Корвин придумать не сумел.

– Неужели? Значит, я нравлюсь вашей сестре? – тут же сделал свои выводы Стас. – Какое счастье! Я и не смел надеяться!

Марк решил, что не будет ничего больше говорить, втолкнул Стаса в комнату и захлопнул за ним дверь.

– “Лери, озерная фея!” – тут же донеслось пение из-за двери.

Марк спешно отошел и остановился возле двери детской… Детская. В те дни, когда его отец гостил в усадьбе, детская была предоставлена в распоряжение Ксюши и гукающей в колыбельке Машеньки. Кстати, где теперь Мария? Почему о ней хозяева усадьбы ничего не говорят? Уехала?

Марк толкнул дверь. Комната была залита солнцем и чисто прибрана. Игрушки собраны в коробки, голограммные планшетки спрятаны в футляры. Ничто не говорило о том, что в детской забавляется дитя под два метра ростом.

Услышав звук открываемой двери, из соседней комнаты вышла немолодая высокая женщина, в строгом синем платье и ослепительно белом фартуке. На ее седых волосах торчал нелепый крахмальный чепец, чопорный и наверняка чертовски неудобный.

“Зачем следовать реконструкции так строго?” – подивился Марк.

– Вы случайно не новый учитель для Сережи? – спросила женщина. – Андрей Константинович сказал, что учитель должен сегодня прибыть. Я приготовила для вас удобную комнату рядом с детской.

– Нет, я человек неученый. Хотел повидаться с Сергеем. Мой друг…

– Сереженька спит, – перебила нянька. – У нас тихий час. И с этим очень строго. Приходите вечером с ним поиграть. Он любит играть со взрослыми. Те его не обижают.

Марк отступил; нарушать обычаи чужой реконструкции – последнее дело.

“Возможно, ты ошибаешься, и Стас – не личина князя Сергея”, – шепнул голос предков.

Тогда кто он? С ним связана какая-то тайна. Но какая? Тайный агент? Смешно, даже если его придурковатость – личина.

Марк остановился у соседней двери. Будто нарочно она была приоткрыта.

– Мы же говорили о жемчужном платье! Таком, как у великой княжны! И что я вижу? Что, спрашиваю? – Марк узнал голос Ксении. В тоне княжны проскальзывали истерические нотки.

– Уверяю вас, княжна, красное платье вам будет куда больше к лицу, чем жемчужный каскад… – возражал другой женский голос.