Призвать дракона

Надо было не просто удержать душу, но еще и вернуться, ступая только по камням. При этом выкликатель должен оторвать беглянку от черной земли, потому что очень скоро земля превратится в огненную лаву. Эдгар сцепил руки в замок, прижал к себе девчонку, стиснул зубы и сделал первый прыжок. Получилось, он приземлился точно на камень. Еще прыжок. С подола девчачьей рубахи отваливались куски горячего пепла. С каждым прыжком Кайла становилась легче. Еще прыжок, и еще. Тут ткань не выдержала, измазанный в пепле подол оторвался.

Осталась рубашонка чуть выше колен. Теперь они стояли на последнем камне, с которого надлежало перепрыгнуть на зеленую поляну снов. Девчонка помещалась рядом с Эдгаром и весила совсем чуть.

– Видишь зеленую траву-мураву? – спросил он.

– Вижу… – с трудом выдавила Кайла – так говорят больные глотошной болезнью. Травник называл ее «ангиной».

– Сейчас мы туда прыгнем. Там хорошо. Прохладно…

– Это поляна снов, – тут как тут очутился рядом пеплоед Карл и уселся на плечо Эдгару.

 – Здесь такие чудные сны попадаются, могу показать парочку. Припасены нарочно для вас. Давно мечтал посмотреть в хорошей компании.

Придерживая одной рукой девушку за талию, Эдгар другой осторожно снял с ее шеи веревку и бросил в черный пепел. Веревка вспыхнула, весело заплясали, пожирая смертную петлю, желтые огоньки.

– Мы должны допрыгнуть, – уточнил Эдгар.

– Хорошо, – безучастно отозвалась Кайла.

– Я могу помочь, могу держать ее за руку! – предложил пеплоед.

– Лучше слезь с плеча, – сказал Эдгар.

Кайла не протестовала, но и не собиралась помогать выкликателю. Для нее на зеленой лужайке не было ничего манящего. Сны, которыми так восхищался Карл, были чужими снами.

– Прыгаем! – крикнул Эдгар и рванулся вперед.

Он все же задел одной ногой черный горячий пепел. Хорошо, что одной. Потому что сумел, превозмогая бешеную боль ожога, нырнуть вперед и покатиться по земле в обнимку с девчонкой. Он закричал от боли и все кричал, кричал, пока катился.

Кричал, когда вскочил, а потом, припадая на обожженную ногу, ковылял вперед, все дальше от черной границы, волоча девчонку за собой. Она спотыкалась, падала, едва шла. Он орал, выкрикивал что-то нечленораздельное, обливаясь потом, и изо всей силы сжимал ладошку спасенной. Никогда прежде зеленая поляна не казалась ему такой огромной. Когда пускаешься в погоню, поляна кажется узкой полосой, прибоем жизни у границы смерти.