Призвать дракона

Едва забрало опустилось, закрывая лицо, как пущенная северянином стрела ударила в щиток и раскололась.

– Двое со спины хадха стреляют по очереди! Рыжий в шлеме, он без доспехов, – голос Елень из-за забрала звучал сдавлено, глухо. – Можно залепить ему в шею. Второй, смуглый, в доспехах, надо послать бронебойную в лоб – пластину не пробьет, но оглушить может. Я беру рыжего. Ты – второго! – Елень натянула лук.

Что творилась справа и слева, Радомир не ведал. Знал только, что за спиной – пустые бочки и, значит, со спины опасность не грозит.

А еще он видел хадха, слышал визг, крики, скрежет металла. И все еще бился в истерике колокол на башне.

Рыжий высунулся из-за прозрачных пластин первым. Стрела тут же вонзилась ему в шею и прошла навылет, Елень, как обычно, не промахнулась. Убитый стал сползать с укрепленного на спине чудища седла, оставляя кровавый след, но зацепился сапогом за гребень и повис. Напарник рыжего только чуток сверкнул макушкой шлема и тут же затаился. Хадх размеренно шагал дальше и был уже рядом.

Радомир схватил моток веревки, что лежал рядом с бочками и ринулся вперед. Елень тут же помчалась следом. План был прост: закинуть петлю на гребень хадха и успеть вскарабкаться, пока затаившийся наверху стрелок не заметил опасности. Заметить он все должен был почти сразу – пластины-то прозрачные. Как только петля обхватила гребень и Рад, перебирая руками и отталкиваясь ногами, полез наверх, стрелок кинулся к нему. То есть подставился под удар.

Острый глаз Елень приметил не только щель между пластинами чудища, но и щель в доспехах на плече северянина, и стрела, пропев свою привычную песню «крови!», тут же впилась в тело. Когда Радомир очутился наверху, парень корчился от боли, пытаясь вытащить застрявший в кости наконечник. Радомир полоснул мечом, но клинок лишь зазвенел рассерженно, отскочив от брони. Тогда Радомир ударил северянина в незащищенное бедро, рассекая плоть до кости. Ударил два или три раза, пока Елень карабкалась по веревке наверх. Вдвоем брат с сестрой спихнули тела убитых стрелков вниз, уселись на скользкое от крови седло и взялись за луки. Каждая стрела Елень находила жертву, Рад все больше мазал, но троих (не меньше) он сумел подстрелить.

– Хадх наш! – кричала Елень дерущимся во дворе.

– Хадх наш! – вторил ей Рад.

Он ухватился за ременный повод и стал разворачивать неповоротливую тушу – назад, к воротам, чтобы перекрыть поток нападавших.