Призвать дракона

Торопись! Беги!

И они помчались. Нет, они не бежали – летели. Миновали поляну в один миг. Кромка черных полей неожиданно очутилась рядом. Эдгар разглядел фигуру в белом балахоне. Она медленно удалялась, вздымая при каждом шаге облачко черного пепла. Опять Эдгар поразился метаморфозе: душа Гериера не походила на его тело. В иномирье мейнорец походил на обломок гранитной скалы. Брутальный, угловатый, мрачный.

– Зови его! – шепнул Карл. Он обхватил тонкими ручками Эдгара за шею. Руки у него были поросшие мягкой густой шерсткой, а вот ладошки оказались гладкими и теплыми, как у маленького человечка.

– Гериер! – крикнул Эдгар. – Анна не может без тебя жить!

Ему показалось, что от крика что-то лопнуло у него в голове, и горячая кровь хлынула из носа.

– Гериер… – уже пролепетал он и почувствовал, что ноги подгибаются.

– Назад! К двери! Назад! – принялся тормошить его Карл, щипать за щеку и царапать острыми когтями.

Эдгар побежал. Он бежал очень-очень долго, путаясь в траве, задыхаясь и хрипя, и размазывая ладонями по лицу бегущую все сильнее кровь. Карл летел впереди и выкрикивал непрерывно: «К двери!» Когда рядом оказалась эта самая дверь, и Эдгар толкнул ее и вывалился наружу, ему все еще чудился крик Карла.

На миг он открыл глаза. Увидел каких-то женщин, белую тряпку, залитую кровью, и вновь впал в забытье, на этот раз лишенное снов, выстеленное густой чернотой, как пепельные поля иномирья.

В себя он пришел уже в своей комнате, дома. Учитель сидел возле его постели, закутанный в старый, протертый до дыр халат поверх рубахи и шерстяных штанов. Андрей что-то вычерчивал на листе белой бумаги, поглядывая на Эдгара. За окном был день, медленно кружились снежинки, слышались радостные детские голоса: сверстники Эдгара играли в снежки.

– Ну, как ты? – спросил Учитель, прищуриваясь и оглядывая мальчишку не лишенным иронии взглядом. – Помнишь, что с тобой было на той стороне?

– Я звал Гериера… – прошептал Эд.

– Сколько раз?

– Один… нет, два… во второй раз позвал тихо…

– Твое счастье, что дважды. Крикни ты в третий раз, остался бы там навсегда. А его счастье, что дважды. Ты успел остановить его душу. Немногим взрослым это под силу.

– Значит, он жив?

– Ну да, они с женой уже уехали.

Уехали? То есть не попрощались, не заглянули в комнату к пребывавшему между жизнью и смертью мальчишке.