Путь в Беловодье

Но ясно было так же и то, что официальная медицина помочь Роману Вернону никак не может. Разве что еще один эскулап спятит, как давешний. Лучше всего позвонить Чудодею. Но Большерук со звонком медлил.

– Что за черт? Где я? – услышал Данила Иванович. Обернулся. Роман сидел на диване и массировал шею, время от времени поглаживая серебряную нить водного ожерелья. Похоже, Большерука он заметил не сразу, а заметив, спросил: – Кто вы?

– Не узнаешь? Данила Большерук. И ты у меня в доме.

– Да? Почему?

– Я в лесу тебя нашел, в беспамятстве.

Водный колдун продолжать разговор не стал, вновь повалился на подушки. Кажется, заснул.

Тут Данила Иванович очень вовремя вспомнил про ассистентку Тину, что жила в доме господина Вернона, и решил сходить за нею. Пусть решает, что со своим хозяином делать.

Когда они добрались до жилища Данилы Ивановича, уже совсем стемнело. Большерук провел Тину в гостиную, в которой всех вошедших поражал эркер с рамами от потолка до самого пола, с разноцветными стеклами.

В поздний час цветные стекла казались черными, но нетрудно представить, как радостно в этой комнате бывало в солнечный день, когда повсюду трепетали пестрые пятна света и тени.

На диване у стены, накрытый пледом, лежал Роман. Глаза колдуна были полуприкрыты, а рот застыл в болезненной гримасе. Когда Большерук и Тина вошли, он даже не повернулся, не приподнял головы. Колдуна била дрожь – Тина слышала, как стучат его зубы. Плед с него наполовину сполз, и Тина увидела красные полосы на груди Романа.

– Что с ним? – спросила Тина.

– Колдовской шок, – объяснил Данила Иванович. – Судя по всему, кто-то вырезал из его кожи несколько ожерелий. Против воли. Вот раны и не затягиваются.

– Чепуха! – вскинулась Тина. – Когда из пореза водную нить достают, кожа сама собой закрывается. Сама видела.

– Ну, тебе виднее. Я сказал, что думал, а ты думай, как знаешь.

– Ничего я не знаю, – тут же уступила Тина. – И что теперь делать?

– Ничего. Ждать. Само собой должно пройти.

Только шрамы останутся. Как на губе.

Теперь Тина и сама заметила тонкий белый шрам, что увечил нижнюю губу Романа и подбородок. Прежде шрама не было. Водный колдун мог любой порез заживить без следа. Почему этот след на губе оставил – неведомо.

Тина вынула из кармана пальто бутылку с пустосвятовской водой и влила несколько капель меж полураскрытых губ Романа. Колдун дернулся, будто его тряхнуло током, потом сделал судорожный глоток. Тина повторила процедуру.