Сыщик

Он уже мог сам справляться с собой, вмешательства извне не требовалось.

“Я слишком привык, чтобы мной управляли, – без труда проанализировал Марк случившееся. – Теперь, лишившись приказов барона Фейра, потерял голову. Буквально. Флакк правильно сделал, что отдал мне приказ через браслет. А если попробовать самому себе отдать приказ? Интересно, получится? Нет? Эй, Марк, дружище, будь добр, перевернись на другой бок”.

Он без труда перевернулся. Отлично. Это уже кое-что.

– Прекрати ворочаться! – прошипел трибун.

“А теперь пойми, что от тебя сейчас зависит жизнь остальных. Флакк ранен, Люс не в себе. Если ты будешь трусить, то угробишь остальных…»

В этот раз получилось не до конца. Полицейских он бояться не перестал, но страх померк, с ним уже вполне можно было справиться, как с коликами в животе после обильного обеда в день рождения барона Фейра – единственный день, когда рабов кормили до отвала.

– Похоже, вигилы… то есть жандармы, собираются отбыть, – шепнул Флакк. – Все, улетают. Не дыши! – приказал он через комбраслет.

У Марка тут же прекратилось дыхание. Как ни силился он вздохнуть, губы беспомощно хватали воздух, но в легкие не попадало ни капли. Он же так умрет! Зачем! Прекрати! Марк ухватил трибуна на плечо и с силой встряхнул. Вымолвить он не мог ни звука, лишь хрипел.

Скорее же! Скорее! Еще миг, и Марк потеряет сознание.

– Дыши! – шепнул Флакк, догадавшись, что произошло.

Марк судорожно втянул в себя воздух.

– Мерд! Зачем? Зачем?

– Ты что, напрямую воспринимаешь любые приказы? – обескуражено прошептал Флакк.

– Через браслет… Да… – выдавил Марк между частыми вдохами.

Выждав немного, трибун велел вытащить себя наружу. Огляделся, поводил из стороны в сторону приборчиком.

– Можем уходить. К утру нам нужно добраться до челнока. Идти придется всю ночь.

– Идти и нести тебя, – уточнил Марк.

– Понесешь, – кратко отозвался трибун. Опять его приказ прозвучал в мозгу.

Люс был совсем плох; несмотря на повторную инъекцию, он почти не разговаривал и двигался как сомнамбула.

Из норы Марку его пришлось вытаскивать, как раненого трибуна, – на себе. Селена Секунда уже обошла полнеба. Скалы и песок вокруг сияли серебром. Где-то совсем недалеко за грядой песчаника раздавалось громкое уханье, Марк не знал, что за зверь так кричит, и невольно ежился.

Флакк уже мог двигаться, опираясь на корявый сук вместо трости. Трибун снял с запястья управляющий браслет барона Фейра, положил на камень.