Олимпиец

И тут он увидел на соседней кочке Келла. Странно… за миг до этого Флакку казалось, что там никого не было. Хотя поручиться он точно не мог. Келл лежал на спине, глядя в небо и время от времени моргая. Рядом на воде детским корабликом плавал гермошлем. Флакк спустился в воду и добрался до Келла. Тот повернул голову. Взгляд его не мог сосредоточиться на лице Флакка, как будто Келл что-то спешно пытался отыскать, но никак не мог.

– Больно… очень больно… – прошептал Келл.

Флакк отыскал в нагрудном кармашке камуфляжа инъектор, всадил в шею Келлу – повыше чертовой кожи.

– Пить хочешь? – Флакк отстегнул от пояса флягу с чистой водой.

– Хочу…

Флакк вылил в рот Келлу немного воды – но тот проглотить не мог, вода полилась обратно сквозь сомкнутые губы.

– Тебе лучше? – задал глупый вопрос Флакк.

– Лучше… – бесцветным голосом отозвался Келл.

Это было его последнее слово и последний вздох.

Флакк обшарил соседние кочки и воду – нашел всех своих, и все они были мертвы.

Флакк стащил тела в одно место и, оставив их в мелкой воде, накидал сверху стебли хвощей. И ушел.

Надо было возвращаться на базу.

Насколько Флакк помнил карту, их скутер успел отойти от капища километров на пятнадцать, не больше. Спору нет, по болоту быстро не побегаешь. Но если взять немного на запад, можно выбраться на твердую почву.

Флакк надеялся, что стычка с нерами оказалась случайностью, и перемирие еще действует.

Он вновь отстегнул от пояса флягу, сделал глоток, завинтил крышку, повесил флягу обратно на пояс и соскользнул в болотную воду.

Когда он вернулся с подмогой, начинало смеркаться. Свой тайник с мертвецами он отыскал без труда. Хвощи лежали, как прежде, в воде и на кочках. Но тел под ними не было.

Книга I

«Летучий голландец»

Глава 1

Бал у консула

Ежегодный бал в честь основания Нового Рима на планете Лаций давался во дворце консула 21 апреля по местному календарю, в день основания Рима на Старой Земле.

Хотя, если свериться с Новыми Анналами, то на самом деле колония на Лации была основана вовсе не в апреле, и даже не весной, а осенью, когда капитан звездолета «Геродот» понял, что стартовать разбитому кораблю не удастся, и уцелевший экипаж обречен зимовать на планете и ждать помощи от только что основанной колонии на Неронии (тогда ее просто именовали Прима, а Лаций назывался Второй колонией Земли).