Олимпиец

– Я видел его мертвым на болотах Фатума. Как и других. Правда, все тела исчезли…

– Что значит – исчезли?

– То и значит. Похоронная команда их не нашла, хотя я точно указал место, где они лежали. Не осталось ни тел, ни оружия. Могу тебя заверить, на Фатуме и не такое случалось.

– Значит, в этом вопросе нет никакой ясности, – подвел итог Сулла.

Флакк с сомнением покачал головой:

– Невероятно! Мы ехали в госпиталь. Семь человек. А в живых остались двое. Я и Каплун. Это прозвище. Имени я его не помню, потому что никогда и не знал.

– Клио – судмедэксперт, она немедленно проведет анализ извлеченного тела, – отдал распоряжение Сулла. – Со всеми предосторожностями.

– Значит, вместо кают-компании, ты приглашаешь нас в морг? – уточнил Флакк.

– Только тебя и Клио. У остальных будут другие развлечения. Друз, ты еще раз просканируешь катер, я попробую определить, хотя бы приблизительно, из какого сектора пожаловал этот корабль, после чего ты, Белка, – повернулся Сулла к своей спутнице, – дашь описание окраинного мира, из которого прибыл к нам мертвый гость.

Валерия, ты проверишь открытые каналы Неронии и выяснишь, что известно о пропавшем и вновь нашедшемся анимале Неронии. Кажется, у них там много всего навешано в Галанете. Ты ведь специалист по нерам.

– Значит, вакханалия отменяется? – разочарованно спросила Асти.

Она – единственная, кто оказался на борту станции случайно. Вернее, почти случайно.

– Откладывается, – уточнил Сулла. – У тебя, Асти, тоже задание. Следить за боевым периметром.

– Уточнить периметр! – потребовала Асти.

– Атрий и каюты. Сюда никто не должен входить.

Глава 2

Нерония

Роберт обожал сумрак. Не просто сумрак. А сумрак в вишневых тонах – вишневые шторы на окнах, стекла так же тонированные густо-розовым, чтобы свет дневной и свет фонарей сочился вишневым соком в его убежище.

Вишневый цвет напыления стен, толстенный ковер на полу – с коричнево-красным узором. Мебель тоже вся – под вишню, алые бокалы венецианского стекла – высоченные, так что дух захватывает, только глянешь на их изящные, как застывшие тягучие капли, ножки.

Вино в такой бокал наливаешь из черной бутыли, присыпанной седой пылью. Наверняка этот благородный налет фальшивый. Но Роберт не может позволить себе настоящее вино. Ветеранская пенсия не так уж велика даже на Неронии. Так что, отирая о пурпурную обивку дивана фальшивую пыль погреба, бывший десантник вынужден простить вину сомнительную кисловатость.