Олимпиец

Скажи, он не идиот?

– Дорогая, он отнюдь не идиот, – все тем же мягким тоном отвечал Корвин.

Как только они вышли из дворца, префект включил систему глушения, так что никто их разговор подслушать не мог.

– Почему ты думаешь, что он не идиот? – тряхнула головой Верджи. – Я думаю, что он жуткий кретин.

– Долго объяснять, – Марк усадил супругу на пассажирское сиденье флайера. – Жаль, что я не могу с ним встретиться.

– Он тоже сказал, что ему жаль, – призналась Верджи.

– А теперь домой.

– Да, да, домой.

У нас есть дом. Это же з-замеча-тельно! Знаешь, наша «Итака» мне напоминает отцовское поместье. Внешне – совсем не похоже. Но все равно напоминает. Мы с братьями там играли. Я – за русских. А они – за наполеоновских офицеров. У нас была площадка, обсаженная туями, там мы разыгрывали Бородино. – Она вдруг всхлипнула.

– Верджи! – Марк к ней повернулся.

– После смерти отца поместье конфисковали. Сказали – за долги.

– А мой отец погиб еще до моего рождения. Его уничтожило в неисправном нуль-портале.

Не осталось даже горсти пепла для погребения. В нашей фамильной гробнице ему устроили кенотаф.

– Зато у тебя есть сестра, зять, племянник, куча дальней родни. Флакк, к примеру.

– И ты, Верджи.

– Да, я… а у меня есть только ты. Только ты…

* * *

Марк заснул часов в шесть утра, заснул, как провалился в пропасть, – вернее, в очередной сон-подсказку, на них так щедра генетическая память патрициев. Снилось ему, что он (в шкуре деда, которому тогда было лет двадцать, не больше) на непригодной для жизни планете, покрытой песком, с разряженной атмосферой и огромным солнцем, неподвижно висящим у горизонта.

За его спиной какая-то база, несколько сборных домиков, справа нагроможденные друг на друга камни, что-то вроде крепостной стены, уложенной наскоро без старания и искусства. Возле ангара грудой свалены кубы замерзшего углекислого газа. Их привезли сюда для какого-то эксперимента.

К базе идет человек в сером скафандре и черной безобразной маске, залепленной герметиком.

Скафандр человеку велик. Идущий машет руками, делает знаки. «Я сдаюсь! Воды! Глоток воды!» – кричит человек.

«В укрытие!» – шепчет голос предков.

– На землю! – кричит Марк (вернее, дед Марка) и падает на песок.

Кто-то следует его примеру, кто-то прыгает в тень каменной стены. Марк вытаскивает бластер из кобуры и стреляет в идущего. Тот почему-то не падает, стоит, пошатываясь, а потом превращается в фонтан белого огня.