Тайна Нереиды

Косматые низкорослые лошадки, до ужаса выносливые, лишь благодаря им варвары совершают стремительные переходы. Наши кони сдохли бы на второй день. У каждого бойца лук со стрелами, кривая сабля, круглый щит. У некоторых есть ружья, которые куда старше своих владельцев. Но оружие – не самое важное. Все дело в их тактике. У них великолепная разведка. А их молниеносные броски! Конница мчится со скоростью наших моторизованных частей. Они появляются как из-под земли и тут же исчезают. Но помните: все до одного лжецы. Их обещаниям нельзя верить, о милосердии они слыхом не слыхивали.

Милосердие – это лишняя вещь в их мире. Тот, кто представляет для них хоть какую-то опасность, должен умереть. И умирает. Ужас, который они внушают, разрушает любые стены лучше гаубиц. Стоит в каком-нибудь персидском городе пустить слух, что идут монголы, как народ кидается врассыпную. Разве «Целий» [3 - На Целии во времена Древнего Рима находился штаб фрументариев.] ничего этого не докладывал тебе? – Слово «Целий» Квинт произнес с едва заметным оттенком брезгливости – так произносят его почти все римляне, мгновенно вспоминая неприступное здание на Целийском холме, оплетенное массивными арками, приземистое и тяжеловесное. Но странно, что Квинт, произнося «Целий», тоже кривил губы.

– «Целий» не считает монголов опасными.

– Они нападут.

– Когда?

– Когда они станут сильными, а мы ослабеем. И перетрусим. И поглупеем. Что произойдет довольно быстро. Ведь мы лишились гениев.

– Что ты хочешь за этот доклад? Ведь заплатил за него и немало?

Квинт ответил, но не сразу:

– Еще утром я собирался просить за эти бумаги пятьдесят тысяч, но теперь нет… Теперь я отдам их даром.

«Пройдоха? Или профессионал высокого класса?» – Элий не знал, что и думать.

– Откуда такое бескорыстие?

– Ты мне платишь, и этого достаточно. Все говорят, что Элий Цезарь – честен. Я служу тебе и тоже должен быть честен. Эти бумаги достались мне бесплатно.

В глазах Элия сверкнули странные огоньки.

– Честный проходимец! Интересно, как долго ты сумеешь играть эту роль?

– Это не игра.

– Хорошо, ты будешь питаться сознанием своей честности. Судя по твоему замутненному взгляду, оно пьянит куда сильнее фалерна.

– Моя награда – твое одобрение, Цезарь. Прежде я думал, что главное – разнюхать побольше, ввязаться в крупную игру, запутать интригу, обдурить противника. Теперь я знаю, что главное – получить одобрение такого человека, как ты.

– Не надо мне льстить.

– Я не льщу.