Тайна Нереиды

Но почему?! О боги, почему?! Неужели из-за Вера? Неужели…

IV

В сентябре после августовских каникул в Александрийской академии вновь начинает кипеть жизнь. Новички-студенты снуют повсюду толпами, сотрудники, весной получившие места перед тем как отправиться в отпуска, торопятся проявить рвение, чтобы заслужить несколько лишних тысяч сестерциев для своей лаборатории.

Но был один новичок, которому было плевать и на суету, и на сестерции, и на милости Академии.

Академик Трион вообще не ходил никуда.

Зачем? Теперь, когда ему запретили творить, и разрешили только вторить бездарным…

Творить легко. Ты запираешь наружную дверь и поднимаешься по тайной лестнице в башню сокровищ. Сундуки открыты, ларцы ожидают хозяина, надо лишь зачерпнуть из переполненного чрева, горстями просыпая бесценные жемчужины и не замечая, что просыпаешь. Пока наружная дверь закрыта, ларцы твои. Голоса снаружи не слышны. Слова снаружи не важны. Ты внутри, когда другие толпятся на улице под дождем обыденности.

Творить легко. Не творить – тошно. Ты стоишь перед закрытой дверью и видишь, как ничтожества пиявками заползают в твою башню и роются в ларцах, не зная цены сокровищам. Вытаскивают на свет безвкусные подделки, воображая себя создателями. Эти другие преуспевают. Он, Трион, осужден прозябать.

Десять лет! О, боги, как легко сильные мира сего оперируют убийственными цифрами! Вычеркнуть из жизни десять лет! За эти годы он станет ничтожеством, падалью, пылью. И за это он должен благодарить Элия.

Лучше бы Триона казнили. Но его спас Элий Цезарь. Даже мысленно Трион произносил титул Элия с презрением. Будь ты проклят, хромой чистоплюй! Ты сначала уничтожил лабораторию, а потом подарил жизнь ученым. Допустил к науке… Ах, спасибо, доминус! Тьфу, мерзость!

Но Элий – ничтожный карьерист, вообразивший себя спасителем Империи, а главный виновник всему – Руфин. Император знал о величайших открытиях Триона, знал даже, что цепная реакция осуществлена. И что же он сделал? Скромно промолчал и позволил отцам-сенаторам расправиться с Трионом.

Приближаясь к цели, Трион становился смелым, отдаляясь, делался трусом. Сейчас цель была очень далеко. Что осталось у Триона? Подобие свободы и подобие работы.

– Ненавижу Дециев, – прошептал Трион. – Пусть они все сдохнут!

Трион перевернулся на кровати и уставился в окно. Сквозь виниловые жалюзи лился белесый свет. Давно рассвело. На улице жара. Академический городок в Александрии опустел.