Темногорск

– А телка-то у мелкого ничего! – заржал за дальним столиком обритый наголо бугай и беззастенчиво ткнул в Иринку пальцем.

Иринку и Юла будто грязной водой окатило. В этот раз совершенно не колдовски.

– Ладно, Вован, она ж малолетка, – хмыкнул второй. – Оставь.

– Теперь малолетки все бляди! – хохотнул Вован.

– Унять их? – спросил Юл, наклоняясь к Иринке.

Его затрясло – теперь от ярости.

– Ты чего? С ума сошел? – прошептала девчонка. – Идиоты они. Не обращай внимания. Крутых из себя строят.

Юл обернулся.

За столиком сидели двое.

– Э, гляди, как зенки вытаращил! – хохотнул Вован. – Небось, колдун, сейчас (или «щас»?) в камень превратит. Эй, пацан, ты че, чародей, в натуре?

Второй, однако, не отличался подобной наглостью.

– Оставь их, Вован! Видел у парня ошейник? Это колдун. Не трогай! Они все друг за дружку горой…

– Он – щенок! – Вован поднялся.

– Ну вот, пожалуйста! – шепнула Иринка – Сейчас приставать начнет!

Она стиснула в руке чайную ложечку, как будто это был нож или даже пистолет.

Квадратный здоровяк был уже в двух шагах. Юл поднялся. Сжал кулаки. Страха не должно быть. Страх разъедает силу. Только злость. Ярость.

– Мелочь, брысь отседова, – предложил задушевным голосом Вован, самодовольно ухмыляясь.

Росту он был небольшого. Повыше Юла, но совсем чуть-чуть. И в плечах не особенно широк. Но очень хотелось пацану крутизну свою показать.

– Сам вали! – огрызнулся Юл.

Вован колдунов не боялся. Он вообще в магию не верил. Он ни во что не верил, кроме силы кулаков.

И, как истинный герой, выбрал для битья противника-слабака. Мальчишку выбрал, которому пятнадцати лет еще не исполнилось. Ухватил за грудки. Юл тут же поверх его кулаков наложил свои ладони. Что-то выкрикнул в лицо. Как показалось Вовану – какую-то абракадабру.

Тут же руки Вована ожгло огнем. В лицо ударила влажная смрадная струя. Вован невольно разжал пальцы. Кисти его рук скрючились и почернели. Из рукавов кожаной куртки валил пар, будто там внутри что-то варилось.

Вован в ужасе уставился на изуродованные кулаки. Рот его сам собой раскрылся, на ворот куртки потекла струйка слюны. Но при этом «герой» не смог вымолвить ни звука.

Юл, потеряв равновесие, отступил и упал на стул. Он тоже смотрел на почерневшие пальцы противника, и дикий хмельной восторг закипал в нем. Сумел! Смог! Он даже не замечал, что его собственные руки при этом горят от боли. Проклятый дар эмпата! Юл не мог блокировать этот канал. Да и не хотел. Наслаждался.