За гранью Разлома

Но вот эта их структура с заданиями и иерархией… Получается, если бы я вступил в Инквизицию, для того чтобы я мог делать всё то, что я делаю сейчас, я должен был бы сначала что-то там доказать, поработать под надзором, получить какой-то ранг, заслужить право брать задания по своей, чёрт возьми, специальности… И только после этого мне бы милостиво разрешили выбирать работу из составленного не пойми кем списка, выполнять её и отдавать часть заработка в общак. Ах да, и ещё эта замечательная повинность с дежурствами. Как бы я ни относился к Мотылькам, без Инквизиции они могли бы сейчас заниматься одним из бесконечного множества более полезных дел.

Мотыльки не те люди, чей потенциал можно растрачивать на охрану стоянки. И на кой чёрт им на это шесть человек? Совершенно нерациональное использование человеческого ресурса. Это получается, вступи я в Инквизицию в самом начале, я даже не дожил бы до права работать по специальности, потому что сдох бы ещё где-то в первые пару месяцев, когда меня с кучей «героев», в глаза вампиров не видевших, потащили бы отбивать какое-нибудь поселение в качестве массовки. Этого я вообще не понимаю. Когда вампиры нападают на поселение, туда и так быстро стягиваются все охотники, кто есть поблизости. Зачем бросать туда неопытных новичков? Зачем давать им этот опыт сразу в таком бою?

Миша печально вздохнул.

– Да, за всё удобное приходится платить неудобствами. Но ты всё-таки слишком строг. Никого там насильно на смерть не тянут, всё добровольно.

– Не тянут. Просто на всех, кто не пошёл, вешают клеймо труса.

– А тебя это беспокоит? – Миша сощурился. – Мой, скажем так, образ жизни с Инквизицией не сочетается, твой, по всей видимости, тоже, тогда откуда столько эмоций? Не из-за новичков на дорогах же.

– Мне не нравится, как Инквизиция растёт. Пока они достаточно открыты, но с каждым годом появляется всё больше существенных привилегий для своих, которые раньше были в общем доступе. Вроде тех твоих новостей. Раньше их все оперативно говорили по радио, а теперь? Мне не нравится эта их попытка всё подмять под себя, структурировать, впихнуть всех в такие вот ячейки.

Может быть, я драматизирую, но для меня подобное противоречит самой идее охоты.

– Знаешь, Макс, а ты сейчас говоришь точно так же, как Мирка, когда вы спорили.

– Что? – сбитый с толку неожиданными словами друга, Чтец невольно замедлил шаг. – Ты о чём?

– Вы спорили о печатях. – Миша улыбался, словно рассказывал о чём-то неимоверно приятном.