Тень Нерона

Корвин так опешил в этот момент, что стал уходить на глубину, Верджи ухватила его за волосы (благо они были не слишком короткими) и рванула наверх.

– Я потерял коммик, – сообщил Марк, отфыркиваясь.

– И решил поискать его на дне?

– Мне не до шуток, – сказал он, отплевываясь. Во рту была горечь – все же наглотался соленой воды. – Как мы доберемся до берега?

– Ничего страшного, на море штиль. Поплаваем в свое удовольствие. Я каждый вечер еще дальше заплываю. Здесь нет акул, так что бояться нечего.

– А у тебя разве нет комбраслета? У тебя же был…

– Я сняла его в раздевалке.

Дешевенькая вещица – портится в воде.

“Гид – и носит дешевый браслет? Странно – по меньшей мере”, – шепнул голос предков.

– Плывем! – весело воскликнула Верджи.

Она поплыла вперед брасом. Юноша следовал за ней, стараясь экономно расходовать силы.

– Если честно, то сегодня я плаваю в первый раз в жизни, – признался Марк.

Девушка обернулась:

– Плаваешь ты, конечно, не очень, но, пожалуйста, не ври.

– Правда, правда. Это умение от моих предков. Лично сам я плыву впервые.

Новоявленный пловец вдруг осознал, какая толща воды сейчас под ним, на миг его охватил ужас. Из всех видов смертей Марк больше всего боялся утопления. Почему – не знал. Его прадед тонул однажды. Марк помнил шум воды в ушах.

– Я не дам тебе утонуть, – заявила Верджи. – Это было бы чересчур обидно. Если устанешь, ляжешь на спину и отдохнешь.

– Здесь точно нет акул? – спросил Корвин.

– В океане водятся ядовитые медузы.

Но не в этом районе.

– А спасатели не вышлют патруль?

– Вряд ли. Сейчас им не до этого. Как мы сюда брякнулись, никто не видел. Однако если мы к вечеру не дотянем до берега, то спасатели появятся: как раз перед закатом. В это время они начинают вылавливать севших на вектор в Пирамиде.

– К вечеру… – простонал несчастный пловец.

– Не волнуйся, нам понадобится что-то около полутора часов, учитывая твой медленный темп.

* * *

Когда они выбрались, наконец, на берег, Марк рухнул на горячий песок, но тепла не почувствовал.

В этот миг ему казалось, что он превратился в глубоководную рыбину, и тело его стало такое же, как у рыбы: жидкое, белое и холодное. Нет, он даже не рыбина, а настоящая амеба. Рот горел от нестерпимой горечи, в груди саднило.

Верджи уселась рядом и принялась посыпать ему спину горячим песком, потом вдруг наклонилась, коснулась губами его щеки.

– У тебя потрясающая воля, – шепнула на ухо.