Врата войны

Потом им повезло: нашли брошенную палатку и в ней – несколько пакетов сухарей. Сухари поделили поровну на четверых. К тому времени их осталось только четверо. Шли и сосали сухари, как леденцы. Через несколько дней животные перестали их опасаться, но что толку? Патронов не осталось. Руками зайца не поймаешь. С ножом на медведя не пойдешь. Медведь им повстречался однажды: рылся в мусорной куче и к людям не проявил никакого интереса. Они обошли зверя стороной. Очень медленно. На полусогнутых. Колени дрожали.

– Все из-за Эдика твоего.

Из-за его дурацкой экспедиции! – воскликнул Борис. Сам понимал – глупо винить покойного. Но удержаться не мог.

– Он умер, – напомнил Виктор.

– Что вы там забыли? Сокровища? Клад?

– Не знаю.

– А Валгалла? Ты говорил о какой-то Валгалле. Что это?

– Не знаю, – повторил Виктор. Он в самом деле не знал. – Только название слышал.

– Вот как? Тогда почему мы полезли в этот идиотский лес?

Сколько раз они начинали этот разговор? Десять? Двадцать? Виктор сбился со счета.

И, главное, зачем все это обсуждать? Эдик не сказал, куда идут и зачем. Виктор знал только, что пойдут через мортал. Но мортал морталу – рознь. Есть зоны, по которым и летом можно разгуливать без опаски. Не задерживаться, не ночевать. Мчаться. Но не через ловушки. Это – смерть. Экспедиция Арутяна была авантюрой. Безумством. Или здешний мир свел его с ума? После чего он без страха полез в мортал и других повел. На смерть. То он трус до посинения, то герой до безумства.

Таким, как Эдик, лучше не соваться в завратный мир.

Спору нет, почти каждому время от времени нужно испытывать острые чувства, но кому-то хочется ощутить не только выброс адреналина в кровь, но и что значит – распоряжаться чужой жизнью. И эту жизнь прервать.

Тут часто повторяли: «Настоящий мужчина хоть раз в жизни проходит врата…» – «Лучше дважды, потому что назад хочется вернуться», – обычно приговаривал Виктор.

Говорят, кто побывал за вратами, непременно возвращается в Дикий мир. В Диком мире бытует легенда: один стрелок миновал врата тридцать раз туда и обратно.

На тридцать первый не вернулся. Теперь он ходит по лесу, всегда один, ему безразлично, мортал это или обычная поросль. Старик в белом балахоне с котомкой за плечами. В узловатых руках белый посох. На кого направит посох – тот умирает. Сказки это? Или в самом деле так?

– Я пошел с Эдиком, чтобы вас вытащить. – Это только в Голливудских бибишках портальщики умирают в погоне за сенсашкой.