Остров

Всё та же тишина, тот же ветер и шум океана, но если раньше Марсель этим наслаждался, то теперь чувствовал себя неуютно. Он дошел и до лимонных деревьев. Близко подходить не стал, но издалека видел, что никаких следов от ямы-ловушки не осталось. Временами он размышлял, не так ли пропадали все остальные, но вывод делал, что вряд ли. И он до сих пор сомневался, было ли правдой то, как деревья тянули к нему свои щупальца, или это было галлюцинацией от нервного потрясения.

В следующий раз на острове он появился только через два месяца.

Выдался третий день хорошей погоды, а до этого две недели шли дожди, и океан волновался. Позвонил Кристоф, с которым не виделся почти целый месяц, и попросил о встрече. Марсель сразу согласился. Когда встретились, Кристоф спросил, не мог бы Марсель съездить с ним на остров. У Кристофа с собой была сумка-холодильник, и заинтригованный Марсель, согласился. Как понял позже – с радостью.

На острове Кристоф достал из сумки бутылку вина и упаковку пива.

– Ты чего, жениться собрался? – усмехнувшись, спросил Марсель.

Кристоф с грустью улыбнулся и отрицательно покачал головой. Достал из сумки два пластиковых стакана и предложил Марселю выбрать, что им пить. Немного поколебавшись, он выбрал вино. Пиво, конечно, слабее, но вино на вкус приятней.

Виноградный напиток оставил приятное послевкусие на языке, и Кристоф заговорил о своей девушке. Он рассказывал, какая она замечательная, добрая и проницательная. У неё вообще много достоинств.

И в ответ на усмешку друга, заверил, что достоинств много и спереди, и сзади, и внутри. Марсель не мог понять, к чему он расхваливает перед ним свою подругу, и шутливо спросил:

– Очень уж на рекламу похоже. Ты мне её предложить хочешь?

Кристоф прыснул смехом и убедительно заявил: он никому не хочет её отдавать. Это была прелюдия к серьёзному разговору, идея которого, принадлежит именно Софии.

Дело всё в том, что Кристоф тогда слышал крики Марселя.

Не всё, конечно, но многое, и достаточно для того, чтобы обидеться. Пока бегал за верёвкой, Марсель просто орал, но когда привязывал лопату, друг от истошных криков перешёл сначала к неясным бормотаниям, а после к проклятьям в адрес его, Кристофа, и старого пьяницы Поля. Поначалу он не придал этому значения. Однако с каждым днём его точили сомнения, что Марсель хоть и был в шоке, высказывал то потаённое, что лежит у него на сердце по отношению к нему.