Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

Потом он тихо спросил «профессора» – Путилина:

– Что это, галлюцинация обоняния? Я в отчаянии, профессор… Доктор приписывает это истеричности моей бедной племянницы…

– Да, да… Кажется, мой коллега совершенно верно поставил диагноз, – так же тихо ответил Путилин.

Во все время этой сцены я не спускал глаз с его лица и лица Приселова.

Не знаю, почудилось мне или же это было на самом деле, но я видел, как злобная, ироническая усмешка скривила губы последнего. Видел я также, каким пристальным взглядом впивался Путилин в лицо дядюшки-опекуна.

«Тут, очевидно, кроется какая-то мрачная тайна», – проносилось у меня в голове.

– Ну, барышня, я вас скоро вылечу! – улыбнулся больной поощрительной улыбкой великий сыщик. – Скажите, вы испытываете чувство холода в конечностях рук и ног?

– О да, профессор… Под утро я покрываюсь вся холодным потом, руки и ноги немеют, мне кажется, что я умираю…

Через несколько минут мы были в зале. Лицо Путилина было важно-сосредоточенное.

– Вот что, господа, – обратился он ко мне и к хозяину дома Приселову, – у меня намечается мой диагноз болезни бедной девушки, но, для того чтобы поставить его окончательно, мне необходимо присутствовать при пароксизмах болезни.

Поэтому я останусь сегодня всю ночь около больной.

– Но, профессор… будет ли с моей стороны удобным так злоупотреблять вашей бесконечной добротой и любезностью? – повернулся к «профессору» Приселов.

– Прошу вас не беспокоиться, – сухо ответил Путилин. – Ни о каком вознаграждении не может быть и речи.

Я делаю это для моего коллеги, доктора Z., а также для торжества науки, которая нам, господин Приселов, дороже миллионов этой бедной девушки.

Смертельная бледность покрыла лицо дядюшки-опекуна.

– Я… я… тронут, профессор… Видит Бог, я так бы хотел, чтобы моя дорогая племянница скорей поправилась, – пробормотал он.

– У вас есть комната, смежная со спальней больной? Я с доктором должен провести там ночь, дабы несколько раз в течение ее следить за больной.

– О, конечно, конечно. Рядом маленькая гостиная. Я сейчас распоряжусь. Вы извините меня, я должен ехать в клуб.

– О, пожалуйста, не стесняйтесь. Вы не нужны нам.

И Путилин, слегка поклонившись, быстро направился к комнате больной.

– Отчего вы не предупредили меня, доктор, что вы намерены созывать консилиум? – обратился ко мне великолепный барин-опекун, надевая пальто.

– Это вышло несколько случайно, господин Приселов.