Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

– Да, да, тогда я безошибочно начал выводить мою кривую, – шепчет Путилин, с удивлением замечая, что его недомогание все усиливается и усиливается.

Так же вот, как и теперь, врачи категорически отрицали возможность отравления, приписывая лютую болезнь старика припадкам острого хронического катара. Но он верил в свой орлиный взгляд, в свой поразительный нюх гения-сыщика. И вспоминается ему эта ночь, когда он спас несчастного старика миллионера. Он, спрятавшись за тяжелую портьеру спальни, провел всю ночь на ногах, не спуская глаз с кровати больного.

Старик минутами охал, минутами, когда боли стихали, все звал свою ненаглядную супругу Федосью Тимофеевну.

И она входила, здоровая, сильная, блещущая какой-то плотоядной красотой. С дрожью брезгливости и с выражением ненависти в красивых глазах подходила она к своему мужу.

– Ну, что тебе? Опять все охаешь? – чуть заметно усмехалась она. – Ах ты, а еще молодую жену имеешь.

Эти слова приводили старика в необычайное волнение и в состояние как бы бешенства.

Он исступленно схватывал красавицу жену за руки и притягивал ее к себе.

– Фенечка, лебедка моя… Постой, скоро поправлюсь, – раздавался его хриплый шепот.

– Поправишься! – насмешливо бросала она, отстраняясь от старика-мужа. – Как же ты поправишься, когда ты почти ничего не ешь? Ты докторов-то умников поменьше слушай, а ешь побольше, вот тогда скорее оправишься, в силу войдешь. Хочешь, я тебе кашки на курином бульоне принесу?

– Хочу, хочу, неси, – с невыразимой нежностью глядя на молодую жену, отвечал Никифоров.

И она приносила свою «кашку» и сама кормила его. Как эта трогательная заботливость мало гармонировала с дьявольской усмешкой ее грубо чувственного рта!..

– Колет… ой, что-то колет, Фенечка! – жаловался старик муж.

– Это у тебя в горле что-нибудь, – успокаивала она его. – Ну, а теперь спи! До утра я больше уж не приду. Сморилась я.

И вот когда она ушла, забыв на ночном столике тарелку со своей «кашкой на курином бульоне», он вышел из своей засады и подошел к кровати больного старика.

Тот при виде его испустил подавленный крик ужаса.

– Вор… тать ночной! Господи, кто это ты?.. – заметался в ужасе старик.

– Ради бога, Никифоров, не бойтесь меня! Я не враг ваш, а друг ваш, явившийся спасти вас. Я – Путилин. У меня мелькает мысль, что вас медленно отравляют. Я хочу спасти вас.

– Отравляют? Меня? Кто?.. – схватил он за руку его, Путилина. Глаза его были широко раскрыты от ужаса.

– А вот это я скоро узнаю.