Вторжение

Карел и Бьонни по-прежнему не могли понять, как Хорт находит дорогу. Они то пробирались через кусты, то шли по полянам, То им попадались тропы, проложенные неизвестно кем. И вот, наконец, лес поредел, и они вышли на дорогу, ведущую в Даргвилл. Слева расстилались поля, справа – лес, вдоль которого и шла дорога.

Скоро впереди показалась деревня Цветочная. Она была меньше, чем Улесье, ее жители занимались земледелием и бортничеством. Купцов и охотников, как в Улесье, здесь не было. Но, с другой стороны, из Цветочной никто не уезжал в город.

Путники еще издалека заметили сгоревшие и разрушенные остовы деревенских домов, селлинги не миновали и Цветочную. Над деревней роились стервятники, а когда друзья вошли в деревню, то услышали жужжание мух. Что было не удивительно: труппы лежали повсюду. У Бьонни сразу стошнило.

– Разве люди могут делать такое? – спросил он Хорта.

– Да, могут. Иногда люди превращаются в зверей, даже хуже, чем в зверей, опьяненные своим превосходством и безнаказанностью.

Они жестоко мстят невиновным, таким же, как они, за какие-то реальные или придуманные обиды, отделяя их от себя и рода человеческого другим племенем или другой религией, чтобы оправдать самих себя. Это и есть война, сынок, мораль войны.

– И что, все войны, такие?

– Да, все, – ответил Хорт.

– Тогда я не хочу войн, – истерично выкрикнул Бьонни.

Хорт и Карел промолчали и пошли дальше. У следующего дома на деревянном столе, врытом в землю, напротив крыльца, лежало тело совсем молодой девушки без одежды.

Ее голова отдельно стояла тут же рядом в траве, уставившись застывшими глазами на идущих мимо друзей.

– Милена, – прошептал Бьонни.

Теперь стошнило уже Карела. А Бьонни просто сел и заплакал. Непонятно, о чем он думал: то ли о Милене, то ли теперь мог красочно представить, что произошло у них в Улесье. Он встал, размазывая сопли кулаком по лицу.

– Я их догоню и убью всех!

Хорт положил руки на плечи ребят, и они пошли дальше. Трупов было слишком много, чтобы хоронить.

В основном – женщины и дети. Задерживаться в мертвой деревне никто не хотел. Шли молча, каждый по-своему переживал в себе последние события. Стало смеркаться, когда Хорт поднял руку, призывая остановиться, и прислушался.

– Всадники, давайте в лес.

Карел напрягся и скорее почувствовал, чем услышал перестук копыт.

– Почему всадники?

– Солдаты, – ответил уже на бегу Хорт. – Ни с чем не спутаешь, если много раз слышал.