Съём. Повесть о недолюбленном мальчике

– А не у меня?

– Не скажу, ведь у всех должны быть секретики.

– Согласен, – внутренне считая иначе, сказал ей.

Катя не являлась самой общительной девушкой из тех, с кем мне приходилось иметь дело. Но она была в общении едва ли не самый комфортный для меня человек. Я мог ей в один день рассказывать о важности отношений и построения полноценной семьи, а в другой – утверждать, что все существующие отношения – сплошная фикция, основанная на материальных либо не совсем материальных благах. Она со всем непременно соглашалась, и в этом согласии я не мог найти ответа на очень важный вопрос в моей голове: она мастерски подстраивается, проявляя женскую мудрость, либо не догоняет, что в эти два дня мои рассуждения были абсолютно противоречивы?

Она никогда не пыталась найти точки соприкосновения в диалоге, видимо, считая это зоной ответственности мужчины.

И, когда эти точки находил я, обсуждения длились ровно столько, насколько у меня хватало сил тянуть тему диалога, самостоятельно развивая ее, уводя умозаключения то в одну сторону, то в другую.

Однажды я провел эксперимент, в котором три дня кряду не заводил никаких бесед. И так три дня мы находились по большей части в тишине: Катя лишь изредка что-то вставляла, глядя в телевизор. Она не доставала телефон и не просматривала при мне тупорылые «Тик-Токи» с «Инстаграмом», хотя являлась заядлым пользователем данных ресурсов. Причиной этого ее игнорирования любимого занятия в моменты, когда нечего делать, служила моя позиция, в которой посыл один: если проводящая со мной время женщина просматривает ленты в соцсетях, то она автоматически становится не моей женщиной.

Иначе говоря, если человеку настолько со мной скучно, что он прибегает к подобному развлечению, то нет смысла его задерживать рядом с собой. Ведь есть множество других парней, которые принимают все это в силу своей незаинтересованности в женщине либо из-за непонимания, что они не интересны этим женщинам.

Мы просидели с ней до глубокой ночи в одном кресле.

Все это время она была на мне, говорила на темы, которые я поднимал, пила вино и, когда оно заканчивалось, наливала из бутылки мне и себе.

Этот вечер и ночь я был – для Кати. Она чувствовала это и взамен давала нежность и ласку. Эти проявления женственности были ее самым грозным оружием, ведь они завышали ожидания и дарили надежду на то, что это не закончится никогда. Что достаточно соблюдать правило «существуй для нее». Но это не так.