Съём. Повесть о недолюбленном мальчике

Теперь она намеренно тянет время, неспешно направляясь к шкафу с недовольным лицом, в очередной раз подтверждая то, что она типично мыслящая женщина и никакого эксклюзива в поведении, которым бы она хотела обладать, у нее нет. Все читаемо и ожидаемо. Но она не прогнется и уйдет. Доведет начатое до конца. После чего, сидя в такси, будет строчить сообщения с обвинениями в мой адрес, что опять же подтвердит мой скепсис относительно ее индивидуальности.

Хлопнув дверью, Катя покинула квартиру, и оставила наконец-таки меня в одиночестве.

Я встал с кровати и принялся собираться в люди, заодно прихватив с собой телефон, чтобы просмотреть сообщения.

Сообщений на нем не было, да и быть не могло, так как мой номер знают единицы. Те самые единицы, которые звонят или пишут при крайней необходимости, лишь для проформы интересуясь, как я поживаю. В таких случаях я, по обыкновению, отвечаю что-нибудь поверхностное, не указывающее напрямую, как именно у меня складывается жизнь. Понимаю, что в случае позитивного течения собственной жизни посторонние не разделят со мной радости и, соответственно, эта тема закроется на подозрительно-завистливой ноте.

А если же течение моей жизни негативное, то тем более нет смысла об этом говорить, тем самым удовлетворяя их внутреннюю ущербность, жаждущую чужих неудач.

Собравшись, я вышел из квартиры и неспешно пошагал в сторону кофейни, в которой я любил отмечать новый день с кружкой горячего лавандового рафа.

Зимой на улицах Ростова было неизменно несколько вещей: грязь, нервы на дорогах и непонимание, какую сегодня надеть одежду.

Здесь в один день может быть холодно при плюс пятнадцати, а в другой день, когда температура достигнет пяти градусов тепла, ты будешь изнывать от духоты в осенней курточке. Ростовская погода – это своего рода аналог предклимаксного состояния женщины: она способна удивлять своими неожиданными порывами.

В кофейне, сидя за столиком у окна, я разглядывал прохожих и наслаждался началом дня. Мой телефон в это время вибрировал от входящих сообщений, в которых я для Кати оказался законченным человеком.

Я не беспокоился по этому поводу, ведь через пару дней тотального игнорирования она сбавит обороты и пойдет на попятную, опять указав на то, что она такая же, как все.

Допив кофе, я собрался было выходить из кафе, как мне позвонила сестра – единственная женщина, помимо мамы, которая не всегда преследует корыстные цели. А если и преследует, то они на мне практически не сказываются.