Эксперт по уничтожению

Деблокировка на месте невозможна потому, что недавно до нашего кандидата добрались юпитерианцы, и сейчас им вплотную занимается рефлезианский спецотдел Сюртэ[2 - Сюртэ – французская криминальная и тайная полиция, аналог ЦРУ и британского Ми-6.].

– И вы планируете вырвать у них кандидата при помощи акселерата?!

– А для чего же мы тогда потратили здесь полгода?..

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

РАБОТА НЕИЗВЕСТНОГО МАСТЕРА

Забил заряд я в пушку туго

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

    М.

Ю. Лермонтов. «Бородино»

Полковник Сергей Васильевич Мотыльков недолюбливал миротворцев Вселенной, хотя на самом деле ему грех было упрекать в чем-то братьев по разуму, спасших Землю от рефлезианского корабля-агрессора осенью прошлого года. Ведь именно благодаря миротворцам полковник получил долгожданное повышение и приколол себе на погон третью звезду, с честью выполнив задачу на посту командира милицейского СОБРа и не допустив в родном Староболотинске хаоса во время прошлогодней всепланетной истерии.

И все равно, нелюбовь полковника к миротворцам была стойкой и по вполне понятным далее причинам скрытной.

Щеголять новенькой формой и погонами сегодня приходилось редко – вместе с ожидаемым повышением Мотыльков заработал непредвиденный перевод из СОБРа в недавно организованную Службу Обнаружения и Дезактивации Инопланетных Резидентов, или СОДИР. А работать в СОДИР приходилось как в контрразведке – то бишь в гражданской одежде.

Благодаря впечатляющему послужному списку полковник сразу был назначен на должность руководителя регионального отдела.

Но, прослужив некоторое время, он понял, что ни черта не смыслит во всех этих, как он любил говаривать, «паранормальных делишках». Работа не клеилась. Вдобавок присланные ему в подмогу оперативники-миротворцы могли разве что указывать и огрызаться, но не помогать и разъяснять.

«Как вообще представители высшей космической расы могут иметь такие узкие лбы и столь прямолинейное мышление?» – недоумевал полковник, глядя на похожих, словно однояйцевые близнецы, длинноруких миротворцев, которых к его отделу прикрепили аж пятерых.

Более или менее сносно можно было общаться только со старшим их группы, да и тот смотрел на Мотылькова, как сам полковник на дрессированных животных в цирке – то есть со снисходительным интересом, но никак не с уважением.

– Ничего страшного, Сергей Васильевич, – заметили Мотылькову на его сетования в штабе.