Эксперт по уничтожению

Само собой, сотрудники «Тени» отговоркам поверили, поскольку если бы даже не поверили, то что бы изменилось?

Мотыльков также сделал вид, что поверил, хотя в своем мысленном дневнике к строке «Миротворцы явно что-то недоговаривают…» приписал: «Готов поклясться честью офицера!»

Коллеги-французы, с которыми Мотыльков и его напарник Степан успели сдружиться, уже кололи себе дырки для орденов: еще бы, ведь не где-нибудь, а в их скромном офисе начала коваться победа над самым коварным врагом Человечества! И снова полковника посетили подозрения, что только он один замечает за миротворцами их извечную скрытность.

Подозрения укреплялись и медленно, подобно растущему кристаллу, перерождались в стойкие убеждения.

«Все-таки на войне легче, – размышлял Сергей Васильевич, стоя глубокой ночью на балконе гостиничного номера, куря сигарету и глядя на мерцающие во мраке огни порта. – Я знаю врага, враг знает меня. Где-то играем вежливо, где-то грубо – как требует ситуация. На этой войне враги и друзья вроде бы тоже обозначены, однако почему за врагами не числится ни одного убийства землянина – даже тогда, при штурме Ассамблеи ООН, когда американский спецназ уничтожил десятки рефлезианцев? Да, враг скрытен, но он умный враг, ему положено таковым быть.

Так поди ж ты – друзья-то еще таинственнее! Что мы вообще знаем о миротворцах? Только то, что они сами нам рассказали! Кто поручится, что в действительности все так и есть?.. Голова раскалывается! А еще хренов наркоман, который половину Нью-Йорка разгромил… Нет, не могу я ошибаться – он это и никто иной. Может, сбежал из тюрьмы и прибился к рефлезианцам? Пожалуй, самое логичное объяснение…»

Чем ближе подходил к концу срок стажировки Сергея Васильевича, тем длиннее становились его ночные бдения с сигаретой на балконе. Нехарактерная для прежнего полковника глубокая задумчивость нападала на него преимущественно по ночам. Днем было просто не до нее – службу Мотыльков нес как положено: отдавался работе без остатка, делал дело как следует и приказы не обсуждал.

Несмотря на то что познакомиться с Францией поближе Мотылькову мешала занятость, эта страна ему все-таки нравилась. Мелодичный французский язык тоже понравился, хоть и оставил в памяти полковника лишь два десятка самых распространенных выражений. Замечательный город Ницца, спокойный и тихий. Такая же спокойная и тихая выдалась стажировка…

Впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь.