Эксперт по уничтожению

Однако, прежде чем палец охранника дотянулся до красной кнопки и в коридорах «Ля Плейн Омбр» раздался сигнал тревоги, Мефодию удалось прорезать еще одну бронированную перегородку и перепугать охранников второго фильтрационного поста.

«Легко сказать: пойди и найди! – подумал Мефодий, когда уперся в очередную решетку на перекрестке коридоров. – Ни схем, ни указателей. Даже спросить не у кого!.. Ладно, здесь наверняка одни кабинеты. Пойду пошарю в подвалах…»

Под раздавшийся вой сигнализации акселерат вогнал люциферрумовые клинки в бетонный пол под ногами, совершенно не представляя, куда сейчас провалится…

Истеричный визг, раздавшийся за спиной, чуть не перекрыл завывания сигнализации.

Отряхнувшись от обломков бетона, Мефодий осмотрелся, пытаясь сориентироваться и обнаружить кричащего.

Туалет, да еще и женский! К счастью, никого, кроме голосящей возле умывальника дамочки, в туалете не было, иначе акселерат не простил бы себе подобной невоспитанности; да, для служащих «Тени» он злодей, но злодей благородный, не какой-нибудь извращенец!

Дамочка – по-видимому, секретарша или программистка, но точно не оперативница – от испуга застыла на месте и громко звала на помощь.

Понимая, что, поигрывая холодным оружием, перепуганную женщину не утешить, Мефодий первым делом убрал слэйеры в рукава, а затем, стараясь улыбаться как можно миролюбивее, приблизился к дрожащей свидетельнице его эффектного появления.

– Успокойтесь, прекрасная мадемуазель, – промурлыкал Мефодий.

 – Я не причиню вам никакого вреда! Я хочу лишь узнать, где мне найти Жака Бриоля. Знаете такого?

Вместо ответа дамочка непонятно кому указала на Мефодия пальцем и прокричала:

– Рефлезианец!

Мефодий не стал отрицать очевидный факт – ясное дело рефлезианец, а не Джеймс Бонд! – и с еще большей любезностью произнес:

– Пожалуйста, мадемуазель, не стоит так волноваться! Вспомните: Жак Бриоль, аспирант-компьютерщик. Не может быть, чтобы вы его не знали!

Никакого содействия!

Дамочка продолжала верещать и верещала бы, наверное, даже если бы рефлезианец упал перед ней на колени и рассыпался в комплиментах.

Проверять, так это или нет, Мефодий не стал, вместо этого он шагнул к дамочке, грубо зажал ей рот и, успокаивая свою совесть тем, что так надо ради Человечества, выпустил из рукава слэйер.

– Тысяча извинений, мадемуазель, – проговорил он, стараясь не смотреть в расширенные от страха глаза женщины.