Эксперт по уничтожению

Первым прыжком Мефодий перелетел через ряд аквариумов, вторым – через голову беглеца, после чего преградил ему путь.

Перед исполнителем замер на подкосившихся ногах испуганный человечек в медицинском халате, очевидно, местный научный сотрудник. Угрозы акселерату этот жалкий субъект не представлял никакой.

– Умоляю, не убивайте, у меня трое маленьких детей! – залепетал человечек, попятившись назад. – Клянусь, я не делал вашим друзьям ничего плохого! Я простой лаборант, я слежу за их состоянием, и только! Это все миротворцы, это они придумали!.

.

Только теперь Мефодий понял, где очутился и о чем толкует лаборант. За стеклами аквариумов, погруженные в желтую жидкость, находились его собратья по оружию, которых смотритель Пенелопа уже давно считала мертвыми. Однако попавшие в застенки «Сумеречной Тени» исполнители были живы. Мефодий видел это по их осмысленным взглядам и выдыхаемым пузырькам воздуха.

Что за опыты проводились над ними, не хотелось даже думать.

– Живо всех на свободу! – зарычал разъяренный Мефодий. – А иначе…

Слэйер красноречиво замер в сантиметре от носа съежившегося лаборанта.

– Но они… ваши друзья… они уже… – проскулил тот.

– Что «уже»?! – грозно навис над научным сотрудником Мефодий.

– Они не могут ходить… Они не могут даже пошевелиться… Они парализованы!

Лаборант был прав: находись исполнители в нормальном состоянии, они бы сумели о себе позаботиться.

И заперли их в аквариумах именно по этой причине, ограждая от самоубийства и обращая в обездвиженных подопытных животных.

– Их состояние обратимо? – поинтересовался Мефодий, не сводя глаз с отекших от постоянного пребывания в жидкости тел исполнителей.

– К сожалению, нет… – ответил ученый и еще больше съежился, ожидая после такого ответа сурового и закономерного наказания.

 – Их нервная система подверглась разрушительному воздействию… Поверьте, я… я…

– И вы еще смеете называть нас, рефлезианцев, кровожадными?! – вконец рассвирепел Мефодий, на мгновение даже забыв, зачем вообще пожаловал в офис «Тени».

Оставлять исполнителей здесь в надежде, что когда-нибудь их освободят и вылечат, было неразумно.