Грань бездны

Если это и впрямь так, почему Макферсон не выказал удивления, как я и Гуго, когда услышал от Долорес столь сногсшибательную новость?

А может, у меня от усталости разыгралось воображение и мне попросту мерещится всякий вздор? Как там говаривал мой покойный папаша: утро вечера мудренее… так, вроде бы? Толковое замечание. Готов поспорить с самим собой, что утром я однозначно не буду таким мнительным. Только к чему этот спор, если я и так знаю, что Проныра Второй был прав, и завтра я еще посмеюсь над своими беспочвенными подозрениями…

Глава 2

Насколько в действительности это утро оказалось мудренее вчерашнего вечера, точно не скажу.

Однако то, что назавтра мне и моей команде стало уже не до смеха, – горький и неоспоримый факт.

Продрав по привычке глаза за час до рассвета, я обнаружил, что взобравшийся ночью на палубу Физз стоит рядом со спящим Макферсоном. И не просто стоит, а буквально дышит ему в лицо, едва не царапая его своим колючим чешуйчатым носом.

– А ну кыш оттуда! – грозным шепотом забранился я на ящера.

 – Кыш, кому говорю, паскудник! Сгинь! Пшел-пшел! Где твое место?!

Не хватало еще, чтобы Томас проснулся и узрел перед собой поблекшую за ночь морду нашего «светоча»! От такой шутки и я могу с перепугу заикой стать, а старику и вовсе недолго окочуриться. Что за странное любопытство вдруг нашло на варана? Раньше он к спящим пассажирам никогда не подкрадывался, разве что делал это, когда его никто не видел.

– Херьмо, шхипер! – просипел Физз не оборачиваясь.

Воистину – «херьмо»! Именно этого я больше всего опасался, ведь говорить шепотом он, ясное дело, не умел.

И от его жуткого, с подсвистом, голоса, да еще раздавшегося прямо над ухом, не проснется только мертвец.

Я в отчаянии схватился за голову, будучи не в силах исправить ситуацию и предостеречь Макферсона, чтобы он не испугался. Но тот как лежал на матрасе, так и продолжал лежать, не пошевелившись и не открыв глаз. И вообще на лице Томаса не дрогнул ни один мускул, хотя сон терзаемого кашлем человека вряд ли мог быть крепким.

– О нет! – умоляюще пробормотал я, не желая верить вспыхнувшей в мыслях страшной догадке. – Все, что угодно, только не это!

Вскочив на ноги, я подбежал к старику и оттащил от него за хвост недовольно зашипевшего Физза. После чего окончательно убедился, что не подающий признаков жизни наниматель уже никогда их не подаст. У Макферсона отсутствовали и дыхание, и пульс, а кожа стала такая же холодная, как остывшие за ночь камни хамады.