Каратель богов

Чем красноречиво намекал, что, отчитавшись в своих грехах перед Господом, теперь я обязан покаяться уже непосредственно перед его пророком. И раз первый не поразил меня громом, значит, мои оправдания его удовлетворили. А вот устроили ли они второго, трудно пока сказать. И если нет, тут уже одной быстрой и гуманной молнией дело не обойдется.

Для меня наступил переломный момент, но я припас в рукаве козырь, который намеревался с минуты на минуту выбросить и добиться того, зачем я вообще сюда пожаловал.

– Будь на твоем месте иной провинившийся единоверец, Цефон, – выдержав драматическую паузу, заговорил наконец Учитель, – я быстро определил бы по мере его грехов должное взыскание.

Но сейчас я нахожусь в раздумьях о том, какую кару счесть для тебя справедливой. Легкую, потому что ты как-никак мой ученик, и я люблю тебя больше, нежели прочих собратьев по вере. Или, наоборот, мне предать тебя нарочито тяжким мучениям? Именно потому, что ты опять-таки мой ученик и, значит, спрос с тебя должен быть особый… Вот что думаю: дабы я не терзался сомнениями, ты сам выберешь себе наказание. На том и порешим, ибо не может Учитель быть беспристрастным судьей, вынося приговор своему ученику.

Неуклюжая хитрость, хотя чего еще ожидать от пастыря не привыкших много рассуждать фанатиков? Разумеется, выбор передо мной стоял чисто символический. В действительности жаждущий искупления Цефон мог выбрать себе только самую тяжелую кару. Это доказало бы Учителю, что дух ученика по-прежнему крепок, а дальше все зависело лишь от настроения пророка.

И если мой ответ сделает его благодушным, я смогу рассчитывать если не на отмену, то хотя бы на смягчение приговора.

Однако у меня имелось на сей счет третье мнение, которое должно было стать для Дьякона сюрпризом.

– Огромное тебе спасибо, Учитель, – поблагодарил я своего палача, смиренно склонив голову. – Ты оказал мне честь, и я восхищен твоей великой милостью. Но если ты не против, то за утрату твоего ко мне доверия я хотел бы, чтобы ты наложил на меня особую епитимью.

– Вот как? – удивился пророк. – И ты уже выбрал, какую именно?

– О, да! Она безмерно тяжела, и если я с ней не справлюсь, то готов умереть самой страшной смертью, какую ты только мне придумаешь. Если, конечно, в случае неудачи я останусь в живых, что у меня вряд ли получится.

– Любопытное предложение. – Дьякон посмотрел на меня с хитрым, оценивающим прищуром и вновь пригладил бороду.