Пленники Диргана

Еще секунду назад уровень защитного поля держался на отметке «82 %», и вот он сразу же падает до нуля. А вместе с ним исчезла и шумоизоляция, поскольку весь мелкий мусор, с которым сталкивался шаттл, теперь застучал по его обшивке. Разглядеть этот мусор из окна на такой скорости было невозможно, но, судя по шуму, его в сплетениях «паутины» летало немало.

– Силовые экраны «Годдарда» вышли из строя, – оповестил команду Нублар. Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, и все равно ему не удавалось скрыть свое волнение.

 – ИИ крейсера бьет тревогу. Его обшивка будет полностью уничтожена через одиннадцать с половиной минут. Наша обшивка… Что с нашей обшивкой?

– При нынешних темпах роста концентрации нанороботов обшивка шаттла продержится восемь-девять минут, – доложил кто-то из «звеньев». – Пока мы избегаем контактов с «паутиной», но встречный мусор также весь облеплен нанороботами. При каждом нашем контакте с ним они проникают к нам на корпус.

– Прибавить скорость! – распорядился капитан.

 – Пускай проникают, раз этого не избежать. Чем быстрее войдем в атмосферу Диргана, тем скорее избавимся от этой заразы.

– Но мы и так идем на предельной скорости, капитан, – возразило еще одно «звено». – Если мы ее увеличим, то начнем сталкиваться с «паутиной»!

– Делать, как я сказал! – остался непреклонен Нублар. – Некоторое количество касательных ударов мы выдержим, а там и «паутина» закончится.

К обычному шуму от столкновения с мусором теперь добавился звук, похожий на шорканье по металлу наждачной бумагой.

Либо «СТ-5» вошел в облако невидимой пыли, либо это были отзвуки разрушительной деятельности пожирающих обшивку нанороботов. В любом случае это не сулило ничего хорошего. Особенно беря во внимание, что на шаттле не было скафандров для выхода в открытый космос. Все скафандры разобрала команда Вилбура Барса. А лишних на крейсере не нашлось, поскольку арестантов на нем всегда перевозили в анабиозных капсулах, приспособленных для нахождения в вакууме.

Как прогнозировалось, увеличение скорости отразилось на маневренности и плавности полета. Шаттл стало болтать и трясти, но лишь смаглеры почувствовали при этом серьезные неудобства. Клинки же, наоборот, сразу окунулись в настолько привычную среду, что у Ржавого даже прошло головокружение, вызванное мельтешением «паутины» за окном. Как говорится, клин был вышиблен клином – одни негативные ощущения сменились другими, но хорошо знакомыми и потому терпимыми.