Ржавый Клык

И когда они и их комбайны смерти очутились на борту «Нобеля», там разыгрался такой же огненно-свинцовый хаос, как и везде, куда прежде вторгался отряд Ржавого Клыка. Которому было совершенно без разницы, где воевать – в космосе или на поверхностях лун, – поскольку и на земле, и в небесах он чувствовал себя одинаково уверенно…

Глава 3

У вильдеров нет и никогда не было своей истории, потому что в галактике не существует такого народа – вильдеры. Есть лишь разбросанные по бывшей промышленной окраине цивилизованного мира дальние потомки тех его обитателей, что когда-то осваивали недра тамошних планет.

А затем, по мере иссякания этих недр, все они были оставлены на произвол судьбы своими работодателями. Которые, к счастью, вывозили в Большой мир лишь самые ценные металлы, не трогая все остальные. Поэтому на долю будущих вильдеров осталось еще достаточно сырья, чтобы на его основе с помощью брошенного вместе с ними устаревшего оборудования выстроить для себя все те миры, в которых они сегодня живут. Миры примитивные, с жестокими законами, где многие давно открытые вещи приходилось изобретать заново, но, несмотря ни на что, все же пригодные для жизни.

Подобно тому, как история человечества не сохранила имен изобретателей ножей, топоров и копий, также и вильдеры не помнили, кто изобрел для них сверхмощный синтетический порох. Не исключено, что его рецепт, как и многие другие устаревшие в Большом мире технологии, доставили сюда смаглеры. Но как бы то ни было, внедрение этого уникального продукта в производство определило характер ведения здешних войн не на один век вперед.

Порох был известен вильдерам и до этого. Будучи отрезанными от цивилизации, они волей-неволей возродили множество древних примитивных технологий. И в первую очередь оружейных, потому что в мире вильдеров только оружие решало, кто есть раб, а кто – его господин или свободный человек. Но новый порох был значительно практичнее старого, и это изменило все. Одна-единственная его гранула величиной с горчичное зерно могла отправить восьмиграммовую пулю в полет на несколько километров.

Это позволило делать настолько маленькие гильзы, что магазины вильдерских автоматических винтовок обрели емкость в две-три сотни патронов.

Да и сами винтовки с тех пор изменились до неузнаваемости. Вскоре их даже перестали так называть, потому что теперь у каждого пехотинца был в руках настоящий пулемет, способный поливать врага длинными очередями.