Штурм

Он не назвал бы его моментально даже тогда, когда разглядел взявшего его в плен шустрика. Это был подтянутый русоволосый парень среднего роста – примерно на полголовы ниже самого Кальтера, – с лицом, заросшим такой же русой и неаккуратно подстриженной бороденкой (судя по всему, он подрезал ее ножом, не глядя в зеркало). Но Кальтера смутила не она, а отсутствие у парня левого глаза, на месте которого красовался вырезанный из сыромятной кожи пятачок, удерживаемый на глазнице тесьмой, обвязанной вокруг головы.

Кожа вокруг глазницы была покрыта рубцовой тканью – этот человек лишился глаза явно не на операционном столе. И уже после того, как встречался с Кальтером, потому что он не припоминал, когда ему доводилось иметь дело с одноглазым. Разве только…

…Разве только Кальтер не самолично вышиб ему глаз полтора года назад в Дубае! Но тут была одна серьезная загвоздка: вместе с глазом Кальтер вышиб тому противнику и половину мозгов, поскольку стрелял ему в голову из девятимиллиметрового пистолета.

– Ну что, узнаешь меня, сукин ты сын? – осведомился калека, злобно сверля Куприянова своим единственным глазом и целясь в него из короткоствольного мушкетона устрашающего калибра. Так что, обещая проделать в Кальтере большую дыру, одноглазый не соврал. Эта хреновина, а особенно заряженная картечью, была на такое вполне способна.

– Этого не может быть! – пробормотал Кальтер. – Сквозняк?! А тебя-то что за нелегкая принесла сюда… с того света?

– Да ты, гляжу, старый черт, не забыл мое имя! – удивился, в свою очередь, Сквозняк – бывший боец Грязного Ирода, с отрядом которого Кальтер воевал в Дубае.

 – Какая честь для скромного старшего лейтенанта и дезертира Ведомства – отложиться в памяти у самого великого Кальтера! Который ко всему прочему пристрелил меня своими же руками!

– Само собой, пристрелил, – даже не вздумал отпираться Куприянов. – А если бы не пристрелил, тогда бы ты меня прикончил. Как по мне, это был абсолютно честный обмен пулями.

Так что радуйся – кому еще из мертвецов, кроме тебя, выпадал шанс воскреснуть и пристрелить собственного палача… Ну давай, не тяни! Стреляй, пока порох в твоей пушке не отсырел. Зачем еще, как ты думаешь, «серые» свели нас вместе? Не чаи же, в конце концов, распивать и былые подвиги вспоминать…

В качестве теплой верхней одежды Сквозняк подыскал себе меховой жилет с поясом, снятый не иначе с какого-то степняка-батыра из армии Чингисхана.