Сорвавшийся с цепи

Да только он решил, что лучше исполнить приказ сильных мира сего, нежели ссориться с ними.

Окатив напоследок ледяной водой пленнику лицо, Мизгирь наконец-то даровал ему пощаду: закрыл вентиль и, отложив шланг, бросил Чегрику обрывок старой простыни. Тот поймал ее трясущимися руками и, закряхтев от удовольствия, взялся растирать свое покрытое тюремными наколками костлявое тело.

– Эхма, тяпнуть бы сейчас бухача, а то продрог я после твоего купания как цуцик, – пожаловался насильник.

 – Может, плеснешь глоток, а? И сигареткой угости, если не в падлу.

– В городе выпьешь и покуришь, когда туда доберешься, – ответил Мизгирь. После чего бросил к ногам Чегрика застиранную слесарную робу и пару стоптанных ботинок: – Одевайся!

– Так, значит, это… и правда отпускаешь? – Пленник недоверчиво взглянул на выданную ему одежду и обувь.

– Я же сказал: сознаешься в грехах – отпущу, – напомнил комвзвода.

– А моих дружбанов? – Чегрик указал на оставшихся в выгребной яме Кукиша и Махорку.

Стоя по колено в зловонной жиже, они прислушивались к тому, что происходило наверху, так как это в равной степени касалось и их.

– Если тоже раскаются, отпущу и их, – пообещал Мизгирь. И, оглянувшись на стоящих позади товарищей, пояснил: – Мы солдаты, а не палачи. С нас хватит и того, что вы неделю просидели в дерьме и жрали дерьмо. Но если кто-то из вас снова попадется нам на глаза, больше пощады не ждите.

– Будь спокоен, стрельбан, мы здесь не задержимся, – заверил его Чегрик.

И, натягивая робу, крикнул приятелям: – Все пучком, бродяги! Хорош играть в несознанку! Эти стрельбаны – правильные мужики. Не ерепеньтесь и делайте, как они говорят, усекли?..

– Подождем еще немного, – сказал Мизгирь, посмотрев на часы. Прошло десять минут после того, как насильники обрели свободу и покинули форпост. – Незачем суетиться. Эти трое – не спортсмены, их легкие прокурены, и бегуны из них так себе.

Вдобавок они неделю просидели в Гламурной яме на хлебе и воде. Так что дадим им фору.

– Мы и сами давно прокурены и не бегаем трусцой по утрам, командир, – напомнил ему замкомвзвода Кайзер, снаряжая патроны в свой «ремингтон». – В позапрошлый раз загонщики облажались, потеряв «зверя» из виду. Кабы Боржоми не сделал свой удачный выстрел с полукилометра, тот шустрик перебежал бы через шоссе, и поминай как звали.