Сорвавшийся с цепи

Сорвавшийся с цепи

Роман Анатольевич Глушков

Абсолютное оружие

Недалекое будущее.

Евразия тонет. На дне Ледовитого океана свирепствуют вулканические катаклизмы, и он наступает на юг, год за годом отъедая от материка гигантские полосы суши.

Пропащий Край – территории, которые скоро уйдут под воду. Покинутые, мертвые и истерзанные частыми землетрясениями. В Пропащем Краю давно нет закона, но еще есть храбрецы, которые на свой страх и риск продолжают качать здесь нефть.

Мизгирь – командир наемников, защищающих бизнес своего хозяина от посягательства конкурентов и бандитов.

На самых отъявленных из последних наемники порой устраивают охоту. Она – азартная игра для тех, кому обычные местные развлечения кажутся слишком пресными. Но однажды азарт оборачивается кошмаром, когда в округе появляется тварь, с которой охотники прежде еще не сталкивались…

Роман Глушков

Сорвавшийся с цепи

Лицо врага поражает меня тогда, когда я замечаю, как оно похоже на мое.

    Станислав Ежи Лец

Разработка серийного оформления художника А.

Саукова

Серия основана в 1996 году

Иллюстрация на переплете В. Нартова

© Глушков Р., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

«Внимание, водитель! Это шоссе ведет в никуда! Других населенных пунктов дальше нет! Погорельск – северная граница Пропащего Края!» – предостерегал изрешеченный пулями придорожный щит. Не иначе, его успели продырявить из всех видов стрелкового оружия, какое только встречалось в округе.

Виднелись даже отверстия треугольной формы – судя по всему, от наконечников арбалетных болтов.

– Э-хе-хе. Кажется, попутку до города мне не поймать, – пробормотал Старик, прочтя надпись на щите. – Сколько там, бишь, до этого Погорельска?

Он присмотрелся к карте внизу щита, и та подсказала ему, что город расположен в двенадцати километрах южнее.

– М-да, прилично. – Старик почесал в затылке. – Однако куда ж деваться? Пойду прогуляюсь. Благо еще утро и спешить некуда.

И он, зябко подняв воротник старомодного плаща, зашагал на юг.

Спешить ему и правда было некуда. День, который Старик ждал целых двадцать пять лет и до которого почти не чаял дожить, все-таки настал, и это главное.

Вот только ничего торжественного в нем не было. Никто не встречал Старика за воротами тюрьмы, да и с погодой не подфартило. Когда его упекли в Святой Острог – в те годы еще обычную колонию строгого режима, – лето было сухое и жаркое.