Эпоха стального креста

Курируя воскресные школы, где наименее выдающиеся выпускники Академий обучали детей, а также желающих научиться читать и писать взрослых, он исколесил всю Святую Европу вдоль и поперек. Но что-то надломилось в этом человеке, заставив его пойти на разрыв со своими коллегами-Апостолами и с самим Пророком.

– ...Вот, говорит, все мои бумаги, я привел их в порядок, кинул на стол перед Пророком папку и вышел вон. Эти ребята настолько опешили, что так и просидели с открытыми ртами черт знает сколько, даже охрану не вызвали.

Зато Пророка потом как заколошматит! Орал, ногами топал, вазу хрустальную о лысину Апостола Защитников Веры расколотил!.. Или ты, Эрик, всерьез поверил, что это Иуда ему череп пробил? Да Проклятый такой хлипкий парень, что и вазу бы ту от пола не оторвал!

Я пожал плечами: дескать, кто его знает. Собака лает – ветер носит... .

– А когда через час послали-таки к нему на дом наряд Защитников, – продолжал Михаил, – его уже и след простыл. Сбежал с женой, детьми и несколькими верными слугами.

Говорят, потом в тех местах, где он притормаживал, вокруг него стали сподвижники всякие кучковаться, сочувствующие... Да, сглупил дядя. Небось и сам уже пожалел, но... петелька затянута. Так что хрен теперь ему дадут спокойно умереть в родной епархии...

– Не понимаю таких людей. – Я, конечно, пытался разложить по полочкам экстраординарное поведение Жан-Пьера, но мне это плохо удавалось. – Сидишь на вершине жизни, все имеешь... Подумаешь, что-то не так, как ты себе представляешь, ну и что с того? Всегда такое было и будет – хочешь одного, а получаешь совсем другое.

Пророка взбесил, а тот естественно сразу: изменник, предатель, еретик!.. Шестерни Магистрата завращались – назад дороги нет, хоть кайся, хоть не кайся. О детях бы подумал...

– Просто все в жизни когда-либо становятся перед выбором, викинг. – Михаил вдруг стал серьезным. – Он, к примеру, выбрал эту судьбу. Возможно, ошибся, но выбрал... А вот ты выбирал когда-нибудь?

– Всю жизнь только и делаю, что выбираю, – нехотя ответил я – философствование спросонок обычно мне претило.

– Я не про то, – Михаил покачал головой. – Я имею в виду самый главный выбор, от которого зависело бы твое будущее: или все или ничего?

– Наверное, нет...

– И я тоже нет. А знаешь, чего я больше всего боюсь? Ошибиться. Ладно бы я, но, если кто-то невиновный пострадает от моей ошибки, тогда совсем плохо...